Книга Падает снег, страница 24 – Марьяна Куприянова

— Ничего я не положила, у меня Вадим есть, – обиженно ответила Таня. – Просто не хочу, чтобы моя лучшая подруга становилась… – замолчала она.

— Договаривай.

— Стервой. Стервой, из-за того, что с ней когда-то плохо обошлись.

— Не хочешь, чтобы я стала пользоваться мужчинами, как одноразовыми перчатками?

— Да. Не хочу. Ты не такая. И не стоит тебе…

— Я и не буду, – прервала я ее. – Возможно, если бы меня использовали и кинули, я бы такой и стала. – Я замолчала, пристально глядя на свое отражение в зеркале, и вдруг будто не своим голосом проговорила:

— Есть объяснение любому дурному поступку. Есть оправдание любому плохому человеку. Это значит, что зла не существует. Понимаешь?

Таня с сомнением покосилась на меня и ничего не ответила. Зазвенел звонок.

Я побежала, обулась, оделась наскоро и вышла за порог. Андреев был в черных брюках, черном зимнем пальто с поясом и в шарфе. Видно, погода на улице позволяла ходить без шапки. В последнее время что-то совсем тепло стало, не то, что в начале зимы. Мы ничего друг другу не сказали. Молча вышли из подъезда, так же молча – со двора, затем он подставил мне свой локоть, окинул строгим взглядом с ног до головы и отвернулся, выдохнув ровным носом клуб пара. А я схватилась за любезно предоставленный мне локоть, пошла рядом с ним, слушая цоканье своих каблуков, и дышала полной грудью этим вкусным и чистым, словно колодезная вода из глубокого детства, зимним воздухом.

Мы ни о чем не разговаривали.

Гуляли по местам, которые не назовешь людными, но я уверена, что Андрееву было все равно, если нас увидят вместе его или мои знакомые. Иначе он просто не стал бы говорить мне прямо в университете, во всеуслышание, во сколько за мной зайдет.

Рядом с ним у меня в голове странно пустело. В том плане, что лишних и противных мыслей там не водилось хотя бы некоторое время. Точно так же забывалась на время и гадостная душевная боль, такая уже привычная и тихая, что стала всей моей жизнью.

Мы были рядом и не мешали друг другу.

Когда я поняла, что Андреев ведет меня в сторону дома, было около десяти вечера. А мы до сих пор не проронили и слова. Почему он такой? Нет, меня это не напрягает, но это очень уж непривычно. Он не старается узнать меня и мои интересы, не пытается наладить отношения или хотя бы прояснить их, расставить точки на i, объяснить происходящее. Ему это как будто и не нужно. Да любой другой мужик давно бы травил какие-нибудь байки из своей жизни, боясь помолчать лишнюю минуту, боясь произвести плохое впечатление. А этот? Молчит, будто ему вовсе не нужно убеждать меня в том, что он – именно то, что мне нужно. Странно так. Таня, наверное, не поверит, когда я скажу ей, что мы и словечком не перекинулись. Ну это, правда, со стороны выглядит дико. А мне вот нравится. Нравится, что он не такой, как другие. Что ведет себя необъяснимо с точки зрения психологии. И что мне, несмотря на это, все так же удобно и уютно рядом с ним, как и раньше.

Когда мы подошли к моему подъезду, Андреев, наконец, подал голос. Свой басовитый, громоподобный, глубокий, словно океан, голос, от которого вибрировали стены:

— Ты поняла, почему?

Так странно, что меня даже не возмутил этот скорый переход на «ты». Наверное, подсознательно я ждала чего-то подобного. Ведь если двух людей не смущает молчание в течение нескольких часов, они уже достаточно близки. И эта недосказанность во фразах не раздражала. Я понимала все, что он имеет в виду.