Книга Падает снег, страница 27 – Марьяна Куприянова

Я отрицательно помотала головой и опустила глаза.

— Хватит стесняться меня и бояться, – Андреев пересел ко мне на диван, стал гладить по голове, успокаивая. – Ну что тебе страшно? Неужели думаешь, я что-то сделаю против твоей воли?

— Да. Думаю, – честно призналась я и зачем-то положила руку на его плечо. Ощущение – ни с чем не сравнимое. Что-то совершенно новое, непознанное. Я давно уже хотела это сделать. Коснуться этой части его тела в обнаженном виде. – Думаю каждый миг, как Вы приближаетесь.

— Я, конечно, могу. Но не стану.

— Порой Ваши глаза говорят обратное.

— Да… Мой взгляд… – вздохнул Андреев, словно вспомнил что-то важное, водя пальцем по моей брови. – Всегда он страшнее, чем я сам. Он концентрирует мои мысли. И потому в нем видно то, о чем я думаю, но в десять раз сильнее и хуже.

— Впервые о подобном слышу.

— Что еще тебя пугает?

— Это, – ответила я, убирая его ладонь со своего лица. Он сначала противился, затем убрал руку с неохотой. – Чувствую себя как потекший экспонат в музее восковых фигур. Черты лица которого постоянно поправляют, стараясь придать им нужную форму.

Андреев широко улыбнулся. Затем поднял свою ладонь, за которой я пристально следила, и прислонил к моей шее. Плотно.

— Я делаю это, потому что мне нравится. И только попробуй сказать мне, что тебе самой не хочется меня трогать.

— Не хочется врать.

— Так что тебе мешает? Только лишь мои волчьи глаза?

Я вздрогнула. Как точно он сейчас одним словом назвал всю ту опасность, что исходила от него через взгляд… Как я сама не додумалась?

— Много что. Возраст. Социальный статус. Необычность этих, кхм, отношений. Мое не совсем ушедшее прошлое.

— Какое бы ни было прошлое – это прошлое. И если у тебя было нечто подобное, но кончилось плохо, то я прекрасно понимаю твою боязнь снова быть брошенной.

Я смотрела почти с ненавистью. Я умоляла его – не надо…

— Понимаю, что говорить сейчас об этом тебе бы хотелось меньше всего. Поэтому не стану продолжать.

— Спасибо.

— Придет время, и мы всем друг с другом поделимся.

Андреев вдруг жестко схватил меня за ногу, озлобившись лицом до такой степени, что напугал меня, и протащил по дивану с полметра. Я завизжала, впиваясь ногтями в обивку. На секунду мне показалось, что еще миг – и он откажется от сублимации. И я откажусь за ним следом, естественно.

— Шоковая терапия, – пояснил Андреев, вновь усаживаясь на стул и сжимая мою ступню. Я с трудом расслабилась и перевернулась на живот. Вот уж действительно самый непредсказуемый мужчина, которого я когда-либо знала. С ним как на американских горках.

— Максим, – позвала я через время, когда он уже поднялся к икрам.

— Да-а? – довольным тоном откликнулся Андреев и, нежно сжав щиколотку, замер.

— Я не хочу рядом с тобой никогда вспоминать прошлое.

— Договорились, – еще мягче ответил он.

— И еще я хотела сказать… – я перевернулась, чувствуя, что перехожу последний барьер на пути к неизвестному.

— Да?

— Я очень хочу трогать тебя. Плечи, грудь и спину. Сейчас.

— Я тебе этого никогда не запрещал.

Я на коленях подползла к краю дивана и застыла перед ним. Было тяжело и стыдно осуществить первое прикосновение. Поэтому начать я решила с волос.

Андреев выжидающе глядел на меня, и искра удивления мелькнула в его взгляде, когда я впилась пальцами в его волнистые гладкие темные пряди у корней – обеими руками с двух сторон. На висках. Затем, представляя, что передо мной манекен, я так же обеими руками повела вниз по крепкой шее и успела почувствовать, как бьется жилка с левой стороны. Андреев смотрел мне в лицо, а я следила за своими руками, которые уже разошлись вдоль плеч, смуглых и совершенно правильных. Дальше – ключицы, легко нащупываемые, ямка солнечного сплетения, талия, чуть заметный живот, уходящий в тазовые выступающие кости, дорожка волос, пупок… Мой палец замер вместе с сердцем. Дыхание остановилось.