Книга Падает снег, страница 30 – Марьяна Куприянова

Мне стало жалко его. Не нашлось той, которая бы не сбежала… ну да. Он одинок лишь поэтому. В остальном к нему не придраться: хорош собой, умный, работа есть, квартира тоже. Я вдруг поняла: из-за этой, последней его фразы, сказанной таким неясным голосом, то ли бесцветным, то ли столь непривычно грустным, я проникаюсь к нему сильной симпатией. Монстр, спрятанный под кожей человека. Несчастный и одинокий. Вынужденный притворяться большую часть времени. Не имеющий возможности измениться.

— И в чем же твоя суть, которой все пугаются? – я ничем не выказывала страха, сковавшего горло.

— Я вспыльчив и жесток. Мною нельзя управлять.

Несмотря на жесткость, с которой это было сказано, я уловила печальные нотки в голосе. А еще – едва слышимую просьбу… о помощи. Мне стало жаль его точно так же, как в тот чертов день, когда он пришел к нам на квартиру с мороза, замерзший и не решающийся мешать мне своим несогласованным визитом. Может быть, уже тогда он боялся повлиять на меня и не хотел, чтобы я к нему присматривалась? Стремился огородить меня от себя? Так вот, в чем была причина его постоянных порывов уйти.

Мне захотелось заботиться о нем с прежней силой. Мне просто необходимо о нем заботиться. Но для начала надо доказать ему, что я – не все и, даже испугавшись, просто так не уйду. Я ощутила, что он боится именно того, что я могу уйти, как остальные. С отвращением отвернусь от его натуры и больше не захочу иметь с ним ничего общего. Порву все связи, все нити. Ведь он из тех людей, о которых говорят: тяжелый человек, негативная аура и далее по списку.

— Я даже не буду пытаться. Я привыкну к тебе, – прошептала я, вкладывая в эти слова всё, что в моем понимании есть клятва.

— Ты представить не можешь, как бы мне этого хотелось, – прошептал он в ответ.

Вот тебе и «отвлеклась от депрессии». Каким-то образом я очутилась ночью в логове зверя, морального то ли урода, то ли инвалида, рядом с которым и находиться-то тяжело, когда он не притворяется нормальным. Но которого, тем не менее, жаль. Которого хочется как-то утешить, скрасить его вечное черное одиночество. Да, я не чувствую к нему настоящей любви и привязанности. Да, мне его просто жаль… Но рядом с ним мне хоть и боязно, однако из души странно вытесняется вся гадость, и не хочется допускать ни одной мысли о прошлом. Рядом с ним мне легче, чем обычно.

Мне несказанно повезло. Именно в тот момент, когда я на перерыве шла к Андрееву, полная решимости увидеться с ним несмотря ни на что, аудиторию, где он только что провел занятие, покидали последние студенты. Максим сидел за столом и заполнял журнал, беседуя со старостой. Они меня не увидели, и я решила подождать снаружи, пока девушка выйдет. Хотелось немного побыть с ним наедине, без масок и притворства. Ведь сейчас он, прощаясь со студентами, рассыпался в улыбках, таких теплых и таких натренированных, что если бы я ни разу не видела его настоящего, никогда бы не поверила, что притворяется; и в самом любезном тоне беседовал со старостой, отпуская даже невинные шутки о злостных прогульщиках. Я все ждала и теребила рукава своей джинсовой рубашки. Наконец, с широкой улыбкой на лице хранительница журнала девятой культурологической группы вышла, не обратив, к счастью, на меня внимания. Выждав секунду, я ворвалась внутрь, закрывая за спиной дверь.