Книга Падает снег, страница 66 – Марьяна Куприянова

Громов-старший приносил заработок и практически тащил все на себе. Ему потребовалось два года, чтобы окончательно смириться с утратой и взять себя в руки. С Громовым-младшим все обстояло гораздо, гораздо хуже. Потеряв родителей, к которым был очень привязан, как и любой младший ребенок, Алексей стал совсем другим человеком. «Его просто взяли и подменили, – сказал Сергей, протирая увлажнившиеся глаза. – Я точно уверен, что его подменили». Замкнулся в себе, стал говорить не больше десяти слов в день, впал в глубокую депрессию, в общем, полный букет.

«Раньше у него была куча друзей, в школе он был душой компании, все учителя его любили как родного сына, – горько поведал Сергей. – Но эта авиакатастрофа… перевернула все с ног на голову. Я многое пытался сделать. Я хотел все изменить. Я хотел вернуть его, но…»

Но все было тщетно. Алексей не желал принимать реальность такой, какая она есть, и поэтому стал жить в той реальности, которая ему больше нравилась – компьютерных игр. Она отвлекала его от действительного порядка вещей. Отношения между братьями вконец испортились и так и не восстановились до сих пор. После школы Алексей поступил на геологический факультет, потому что этого когда-то хотели покойные родители. Сам же парень со школьной скамьи мечтал поступить на факультет информатики, хотя, по словам Сергея, никогда в этом особо не разбирался. Или просто не показывал, что разбирается, подумалось мне мимолетом. В общем, с горем пополам выучился на геолога и сидит второй год без работы. Шел учиться лишь в память о родителях, но не по собственному желанию. Переучиваться поздно, надо работать. Но и работать он не идет.

— Откуда же он берет деньги на проживание?

— Вот и я пытался узнать, – весь подобравшись, зашептал Сергей, но недоговорил и только развел руками.

— Как это? – не поняла я и на всякий случай глянула на дверь. Там никого не было.

— А не признается он, видишь ли. Сидит вроде дома, а деньги откуда-то есть. Наверное, через интернет что-то проворачивает. Хотя я ни разу не видел, чтобы он занимался чем-то, кроме видеоигр.

— Ничего не понимаю.

Сергей раздраженно махнул рукой. За окном пошел пушистый снег, ветер успокоился. Мы помолчали.

— Чтобы он нормально питался, я тоже не видел. Вон, как похудел, ключицы торчат. А был когда-то крупным, поджарым, девушки глаз не могли отвести. Но ты же понимаешь, я уже ничего не могу изменить… Никак не могу повлиять. Я несколько лет пытался, даже должность ему у нас выбивал, но он стал относиться ко мне, как к чужому человеку, хотя и видел, что я приношу деньги, я работаю сутками… что я себя не жалею ради него. Но перестал меня к себе подпускать. Плотно закрылся. И так – до сих пор. Завис где-то в своих мирах. Ни друзей, ни девушки, ни работы, ни нормальной жизни.

Сергей замолчал и принялся пить остывший чай, глядя вникуда отстраненным взглядом. Я сидела, закрывая мокрое от слез лицо ладонями. Мне было нестерпимо жаль Леху, ставшего вдруг таким родным и нуждающимся в помощи. Сергей неожиданно повернулся на меня, но, увидев слезы, успокаивать не стал, лишь сказал:

— Думаешь, мне не жаль? Я пять лет в таком состоянии живу, как ты сейчас. Хуже всего то, что когда пытаешься узнать, как у него дела, ничего ли ему не надо – смотрит, как на врага, и огрызается, что это не мое дело.