Книга Падает снег, страница 92 – Марьяна Куприянова

— Максим… – намереваясь произнести самое важное, голос мой надломился, – прости меня… Ошибку я сделала вовсе не в тот вечер, когда вернулась к тебе… а утром, когда ушла… Я тогда так сильно в себе запуталась, Максим. Меня прошлое никак не отпускало. Женские чувства – очень трудная штука… Ты помог мне выкарабкаться и возненавидеть мир, в который я мечтала вернуться. Не знаю, поймешь ты меня или нет, простишь или нет, но я только хочу, чтобы ты сейчас понял одно: я с тобою хочу быть, Максим. С тобою.

Он глядел на меня, он слушал меня, а потом схватил мои руки, дернул на себя и как начнет целовать со всех сторон, каждый пальчик, и к лицу прижимать, и тут уж я и сама поняла, что лицо у меня мокрое вовсе не от снега.

— Неужели это правда, Вера? Неужели правда?..

Я бессильно кивала в ответ.

— А ведь я уже и жить не хотел, Вера. Ведь я в тюрьму хотел!

— Знаю, милый, знаю…

Тут он огляделся вокруг.

— Но как ты… как ты узнала, где я, как здесь очутилась именно в тот момент, когда нас выпускают?..

— В газетах написали… Максим, что же ты натворил?..

— Я ничего не помню… Понимаешь, вообще ничего не помню. С момента, как ты ушла, и потом как очнулся в камере… Мутная, злая пустота… Я был вне себя, ведь ты понимаешь, Вера? – он стиснул мои ладони и с надеждой заглянул мне в глаза. – Я не специально этих людей… Клянусь тебе!

— Я знаю, знаю… Тише, не волнуйся так. Я здесь, потому что мне помогают хорошие люди. Мы вытащим тебя.

— Не вытащите… – уверенно заявил он. – Здесь хорошая охрана.

— Я не побег имею в виду. Мы наняли тебе адвоката. Все хорошо будет, она сестра Комова, ты должен ему позвонить, ты слышишь, ты понимаешь, что я говорю, Максим?

— Комов, – рассеянно повторил он, будто впервые слышал эту фамилию. – Комов… Ну да, Комов! Я помню! Что ты сказала?

— Что твой адвокат – сестра Комова. У тебя есть его номер?

— Д-да, конечно. Но у меня нет телефона, у меня все забрали.

— У тебя все еще есть право на один звонок. Ты позвонишь ему? Позвони обязательно. Тебе обязаны позволить.

— Но что мне сказать ему? Мы никогда с ним не были друзьями. К тому же, как он отнесется ко мне теперь…

— Но и врагами не были. Он не такой уж плохой человек, как я думала. Ты все же поговори с ним, пусть он хотя бы будет в курсе, ладно?

— Ладно… А деньги, Вера? – неожиданно спохватился Андреев, и злое его лицо приобрело выражение уязвленности.

— Не беспокойся об этом, я достану. В крайнем случае, мне помогут. Потом вернем, когда все кончится.

— Что это там за покровители у тебя всемогущие? – спросил Андреев с ноткой недовольства.

— Ревнует! – воскликнула я, счастливая и повеселевшая. – Поверить не могу: неужто любишь, неужто простил?!

— Ох, Вера, если б не решетка, я б показал тебе, как я тебя простил… – Андреев вновь поцеловал мои ладони, поднял страшный черный взгляд и пообещал: – съем тебя, как все закончится. Съем, никому не оставлю.

— Угомонитесь, Максим Викторыч. Ты лучше мне скажи: разве не знал, что я тут буду ждать?

— Откуда бы? – удивился он.

— Тебя должны были предупредить! Записка, медсестра?.. не было?

Андреев нахмурился, стал задумчиво водить моей ладонью по своему лицу.

— Кажется, кто-то заходил, что-то мне говорил… что-то принес, но я… Откуда же я знал, Вера? Я ведь на них совсем внимания не обращаю, что мне до них, зачем они мне? Я о тебе одной все это время думал…