Онлайн книга «Падает снег»
|
Вот! Засов откинулся, стальные двери медленно разошлись, и наружу высыпалась группка из чуть более десяти человек. Я еще крепче вцепилась в холодную решетку, силясь с такого расстояния увидеть Максима. Но, кажется, вот одна фигура отделяется от остальных и медленно начинает двигаться в другом направлении, по тропинке, ведущей… я проследила взглядом, куда ведет импровизированный тротуар, и обрадовалась – в мою сторону! Фигура скрылась за деревьями, снова появилась. Теперь сомнений не было. Да вот он, вот мой Андреев, любимый, голубчик! Специально никуда не торопится, чтобы не вызвать подозрений у надзирателей. Расстояние сократилось метров до сорока. Андреев двигался не спеша, своей прежней, уверенной походкой, какой бороздил просторы института, только теперь он держал руки за спиной, будто размышляющий старец. А вдруг это не по своей воле? А вдруг у него просто руки связаны, чтобы не было лишних проблем? Уже метров двадцать, и я отчетливо вижу, как он рассеянно глядит перед собой тем слепым взглядом, которым смотришь на предметы, пока глубоко задумался о чем-то своем. Вид у него довольно потрепанный – пальто нараспашку, нет пары пуговиц, отросшие нечесаные волосы треплет легкий ветерок, взгляд – потухший, вникуда, выражение полной растерянности и в то же время смирения на похудевшем лице. В общем, вид настоящего душевнобольного. Создавалось ощущение, что Андреева никто не предупредил о свидании. Он ни разу ни на чем не сфокусировал взгляд, хотя подошел уже достаточно близко, чтобы это могли заметить со стороны. По правде говоря, даже если он сейчас сойдет с тропинки, этого не должны заметить. С ужасом во мне промелькнула мысль, что Андреев действительно помутился рассудком, и спазм сжал мне горло. Но я взяла себя в руки, и когда он подошел совсем близко, легонько окликнула его так, как только я его называла на всем белом свете: — Мак! – никакой реакции, кажется, не слышит. – Максим! Андреев! Он замер, медленно повернулся всем корпусом и уставился на меня таким взглядом, что захотелось отшатнуться от решетки. Он был в каких-то трех метрах от меня, и стало видно, что руки у него свободны, просто он их так держит. Темные мутные глаза буравили меня, но не прояснялись. Андреев огляделся, сошел с тропинки. Да ведь он удивлен! Значит, Глафира не смогла передать записку? — Мак, подойди, хороший мой! Ну, что ты? Забыл меня?.. – я чувствовала отчаяние, Максим меня не узнавал… Словно я подзываю к себе пса, которого со злости ударила, а теперь сожалею, а он виляет хвостом, отворачивается и не подходит, потому что отныне не верит мне. — Вера, – прошептал он тихо, и тут же его глаза блеснули, а тело бросилось к решетке и врезалось в нее, будто желало разрушить одним ударом. Раздался металлический лязг, но решетка, конечно же, устояла. — Я, это я, Максим! – приговаривала я, словно успокаивала ребенка. Максим вцепился руками в решетку, а я протянула ладонь и гладила его по лицу. – Похудел как, господи… бедный ты мой… — Что ты тут делаешь, Вера? – Андреев, наконец-то, пришел в себя; стал хотя бы отчасти прежним Андреевым, к которому я долго привыкала. Я все гладила его торчащие скулы, впалые щеки, поросшие темной щетиной, и сжимала губы от обиды. – Зачем ты здесь?.. |