Книга Падает снег, страница 88 – Марьяна Куприянова

Мы с Лехой молча кивнули и поднялись.

* * *

Пока Сергея не было в машине, у нас с Лехой случился странный разговор.

— Нервничаешь? – спросил он, неуклюже оборачиваясь назад в своей куртке на полсалона с переднего пассажирского сидения «Хонды».

— Немного. Надо было мне идти.

— Не надо, он же инженер. К тому же, главный инженер, не забывай.

Я усмехнулась.

— Слушай, Вер, – виноватым голосом заговорил Леха, глядя мне прямо в глаза, – не подумай там, что я жмот, потому что не предложил свою помощь…

— Леша, что ты, – испугалась я, но он перебил меня резко и решительно, будто стал другим человеком, и не дал договорить то, чему я не могла подобрать слов.

— Семьдесят тысяч – это не так уж много. Я уверен, что эту сумму мы наберем играючи. А вот когда речь пойдет о действительно больших числах, а она обязательно пойдет, в этом нет сомнения, ты полностью можешь рассчитывать на меня.

Опешив, я смотрела на него и часто моргала.

— Что ты имеешь в виду? Почему в этом нет сомнения?

— Пятеро, Вера. И все – в больнице. Как ты думаешь, суд, даже если оправдает твоего Андреева по состоянию аффекта, не начислит компенсацию за физический и моральный ущерб?

У меня перехватило дыхание, когда я попыталась представить, какая может прозвучать сумма.

— Господи…

— Вот об этом я и говорил, – мрачно сказал Леха. – Вера, не расстраивайся. Не переживай. Я помогу, – последнюю фразу он почти прошептал, глядя, как я бессильно закрыла лицо руками.

— Как? – просипела я, поднимая на него дрожащие от слез глаза. – Невозможно… Это тупик.

— Помогу, – повторил он. – Деньги есть. Большие деньги. А будет – еще больше.

— Откуда у тебя может быть столько?..

— Я пока не хотел бы об этом… – Леха отвел глаза.

— Ты что, Леш?.. – меня помутило от страшной догадки, пока не желающей складываться в одну цельную картину, а кусочками блуждающую в моем воображении.

Он пронзил меня решительным и оттого колючим взглядом. Еще пока я ни разу не видела, чтобы он так смотрел.

— Я тебе все расскажу. Потом, – твердо произнес он. – Помни, что деньги есть. Большие. Но брату – ни слова.

Я не успела ответить. Дверь открылась, и в салон с покашливанием ввалился мокрый от снега Сергей.

— Так я и думал, – азартно заговорил он, поворачиваясь к нам и не замечая полное замешательство на моем лице и странную отчужденность на лице брата, – с юго-запада, во-он с той стороны, – рассказывал он быстро, шмыгая носом и жестикулируя, – есть прореха в ограждении. Не то что бы там была дырка, в которую можно пролезть, нет, конечно. Но там есть участок забора, сквозь который можно хотя бы поговорить: вместо кирпича – решетка.

— Здорово! – я захлопала в ладоши, как маленькая, потом прижала их к лицу, – а как на счет?..

— Кстати говоря-а, – Сергей поднял палец, самодовольно улыбаясь, – мне удалось узнать, что один раз в день, а именно – в три часа дня, отделение буйных выпускают на прогулку под присмотром, и естественно, временно изолируют внутренний двор лечебницы от внешнего мира.

— Как ты узнал? – изумился Леха. – Это должно быть конфиденциальной информацией!

— Н-ну, – Сергей стащил с головы шапку и смущенно пригладил волосы, – можно сказать, что я, превозмогая порывистый ветер и жуткий холод, пробрался в тыл врага и провел тщательную разведку, взяв местного «языка» в плен… – тут он глянул на наши с Лехой до предела сосредоточенные лица, хохотнул и добавил: – ну, медсестре я одной понравился, че вы вылупились-то?