Книга Падает снег, страница 86 – Марьяна Куприянова

— Я – категорически, слышишь, подруга, категорически против этого! – Таня скрестила руки на груди и демонстративно отвернула голову.

— Ну а с меня машина, – пожал плечами Сергей, улыбаясь мне. – Не считая юриста.

Все было решено, и план оказался настолько прост, что даже не нуждался в обсуждении и прояснении деталей. Одно было ясно: процент успеха составляет ровно пятьдесят процентов, так что завтра все опирается только на удачу.

Сергей вдруг, опомнившись, с довольным видом заявил, что от него ушла Юля. Встретив наши удивленные взгляды, он объяснил, что на сегодня она запланировала поход в ночной клуб, и когда позвонил Леха, она как раз прихорашивалась. Разумеется, когда Леха попросил брата приехать, Сергей, не раздумывая, начал собираться, на что Юля отреагировала слишком остро. Любительница ночных тусовок и красивой жизни поставила Сергея перед выбором: либо она, либо брат, и, разумеется, Сергей плюнул на нее и уехал сюда, не забыв сказать, чтобы она к его возвращению собрала свои вещи.

Как я поняла, для Юли, привыкшей держать мужчину под каблуком, такое резкое отношение было шоком. Рискуя потерять деньги Сергея, она опешила и хотела как-то сгладить конфликт, но Сергей вдруг почувствовал, что может обойтись и без постоянного давление каблука, который, к тому же, еще и заставляет его отказываться от родного человека, и остался непреклонен. Грамотно расставив приоритеты, Громов-старший в один вечер обрел брата и свободу от психологического гнета. Я покачала головой и сказала, что очень им горжусь. Леха, улыбаясь, по-братски ласково ударил Сергея по спине, выразив тем самым свое одобрение. Таня после этой истории подобрела и все же встала на мою сторону, сообщив братьям, что меня всегда было невозможно переубедить.

К двенадцати мы тепло распрощались, и Громовы уехали. Мы с Таней слишком устали, чтобы обсуждать всю эту груду событий и фактов, навалившихся за один вечер, и поэтому молча качали головами, встречаясь взглядами.

Перед сном было тяжело, но едва я вспоминала Громовых и то, как они обнимались на пороге, сразу легчало. Я почти не спала, постоянно размышляя об Андрееве. Бедняга мой, думала я, бедный мой психопат. В тот же вечер, как я от него ушла, он, видно, совсем потерял над собой контроль и пошел на улицу, ничего не видя от ярости. А там – соседи стали под руку попадаться. Только я виновата перед всеми этими людьми, только я, а не Максим. Ну, ничего, родной, потерпи немного. Скоро мы тебя вытащим. Если все пойдет хорошо, а иначе не может быть, то скоро весь этот ужас кончится. Уже завтра, если повезет, мы с тобой увидимся. Вот ты сейчас лежишь на больничной койке и думаешь, и тоже не можешь уснуть. Я прямо вижу это, как ты лежишь на боку, мрачный, в лунном свете, широко распахнув свои черные демонические глаза, плотно сомкнув губы, и думаешь: поскорей бы меня уже посадили. Я ведь прекрасно знаю, чего тебе хочется. Я знаю тебя даже лучше, чем ты сам себя знаешь. Когда я уходила от тебя, в твоих глазах явственно читалось нежелание жить дальше одному, после того, как ты обрел и потерял ту, которая приняла тебя, которая могла гладить тебя по волосам, глядя в твои настоящие глаза. А я, даже увидев это, хладнокровно ушла, смея еще и просить у тебя прощения. Андреев мой, милый, ни на кого не похожий, клянусь, что все исправлю. Исправлю все, что произошло из-за моей глупости, из-за моего эгоизма. Я хотела остаться в горести вместе со своими воспоминаниями вместо того, чтобы быть счастливой вместе с тобой, но это была еще одна ошибка. Появились люди, которые поставили меня на правильный путь, и теперь меня есть, кому поддержать, если я оступлюсь.