Книга Горбовский, страница 117 – Марьяна Куприянова

— Почему ты такая упертая, Марина? – Горбовский полуобернулся к девушке и, увидев ее, немного остыл.

— Кто бы говорил…

— Так. Моего разрешения ты НИКОГДА не получишь, однако я прекрасно знаю, что это не помешает тебе поступить по-своему. Опыт нашей работы вместе – яркое доказательство того, что мы друг другу ни за что не уступим. Это неразрешимый конфликт. Я вижу только один выход, – Лев подошел к Марине, наклонился, чтобы поцеловать в лоб, – идем спать. Уже поздно, мы очень устали. Завтра сложный день.

Несмотря на то, что убедить друг друга в чем-то противоположном было для Марины и Льва невозможно, это никак не влияло на их отношение друг к другу. Ведь все их немногочисленные пререкания возникали не на почве эгоизма, вредности или самолюбия – единственной причиной несогласия по какому-либо вопросу было искреннее нежелание терять друг друга. Лев стремился обезопасить Марину, а Спицыной не нужна была такая безопасность, где она постоянно будет волноваться, а жив ли Лев, и не случилось ли чего, пока она здесь, в целости и сохранности. Однако призванием обоих была вирусология, и они хотели и могли рисковать жизнью в пользу своего долга, который ценили превыше всего. Хотя у каждого из них были свои причины считать вирусологию призванием, они любили свою профессию одинаково сильно, и одинаково на многое были готовы, чтобы оправдать возложенную на них ответственность.

Лев уснул практически сразу – с тех пор, как они с Мариной стали жить вместе, кошмары и бессонницы были ему не страшны. Он ложился в кровать, обнимал любимую женщину и отключался, если слишком сильно уставал. Если же сон не одолевал Горбовского, их бодрствование длилось еще некоторое время, пока оба не изматывались, истрачивая последние силы. Таинство любви между ними имело характер в той степени необычайный, в какой только может быть близость между бывшими врагами. Общее воспоминание о прежней вражде, как и общее осознание нынешней любви, воспламеняло их сильнее солнечных протуберанцев, и каждый раз был как первый.

Но сегодня об этом не было и речи. Лев отключился, а Марина долго ворочалась. Прошлое Горбовского глубоко потрясло ее, предоставив множество вещей, которые необходимо было должным образом «обмыслить». Без этого мозг отказывался засыпать.

Значит, она, именно она, а не любая другая, стала для Горбовского спасением от ужасов прошлого, которое столько лет не отпускало его, притаившись прямо за спиной, напоминая о себе во снах и галлюцинациях. Что это, как не ирония судьбы? Из крайности в крайность. Презренная стала незаменимой. Ненавистная – любимой. Реально ли вообще перестать удивляться поворотам жизни?

А завтра – важное событие. Спицына очень переживала. Не только из-за опасности. Ей было не по себе, что Лев так уперся. Его согласие многое значило для нее, но в этом случае она не собиралась уступать. Впрочем, как и он. Ведь они – два сапога пара.

Размышляя о многих вещах одновременно, как и свойственно женщинам, Марина лежала на боку и смотрела на расслабленное лицо Льва. Поглаживание по щеке не могло его разбудить, и девушка пользовалась моментом. Как она могла с самого начала не заметить его красоты, мужественности? Каждый штрих его лица излучает все самое лучшее, что должно быть в настоящем мужчине. От счастья и волнения щемило сердце, пока Марина наконец не уснула.