Книга Горбовский, страница 118 – Марьяна Куприянова

«Счастлив тот, кто думает о других».

Аркадий и Борис Стругацкие, «Трудно быть богом»

Лев проснулся за несколько минут до того, как на телефон позвонили. Он лежал на спине, а Марина, как всегда, почти вся лежала на нем – ее голова находилась у него на плече, рука – на груди, нога заброшена на ноги Льва, будто она собралась карабкаться. Горбовский осторожно пошевелился, пробуя, насколько он свободен в движениях, чтобы не разбудить девушку. Затем бережно подтянул край одеяла на оголенное женское плечо с изумительно нежной атласной кожей. Марина сопела, всем телом прижимаясь к нему. Она постоянно мерзла, вот и сейчас плечико ее было чуть покрыто гусиной кожей. Хоть на дворе и лето, а ночи все равно холодные.

Горбовский и сам не осознавал, как он часто думает о Марине с момента их воссоединения. Точнее сказать, она занимает все его мысли, но теперь это не вызывает в нем злости, как ранее. Он перестал старательно отметать любое размышление о ней, и теперь думал о Марине с того момента, как проснется, до того момента, как заснет. Спицына стала его жизнью, занимая наибольшее место и в реальности, и в голове, и во снах Горбовского.

Лев погладил Марину по густым и прямым каштановым волосам – от сна они не растрепались, но множество прядей, будто живые, спали вместе с хозяйкой, расположившись на подушке, одеяле, на плечах и спине девушки, на груди самого Льва. Эти волосы приводили Горбовского в восторг. Их было так много, они были мягкими на ощупь, всегда приятно пахли, Льву нравилось трогать их, нюхать, пропускать через пальцы… И как Лев раньше не замечал привлекательности этой девушки? Ведь она так сильно отличается от всех представительниц женского пола, которых он знает! Он был настолько наполнен ядом, что не разглядел в Марине ни одного достоинства, ни внешнего, ни внутреннего. Зато теперь каждая деталь в ней была открыта перед Горбовским, и он наслаждался этим.

Пока Лев размышлял о том, как тяжело они с Мариной шли к этим отношениям, девушка безмятежно спала, и потому мужчина не смел шевельнуться, боясь разбудить ее. Свободной рукой он протер глаза от остатков сна, затем привычным жестом провел по коротким седым вискам, будто там было, что приглаживать. Повернул голову – за окном светало, стоял легкий туман. Часа четыре утра, – подумал Лев. Почему же он проснулся? Почему совершенно не хочется спать? Горбовскому пришлось признаться себе, что он переживает. Переживает за то, как сложится сегодняшний день.

Много лет подряд его не посещало это чувство. Ему не приходилось волноваться ни за себя, ни за окружающих, что бы ни происходило. Но появление Спицыной радикальнейшим образом изменило и его, и всю его жизнь. Изменило взгляд на прошлое, настоящее и будущее… Горбовский медленно и глубоко вдохнул полной грудью. Он собрался осторожно дотянуться тумбочки, чтобы взять часы и взглянуть на время, и в этот момент раздался телефонный звонок. Лев тут же схватил сотовый, взглянул на экран. Марина проснулась и уставилась на Горбовского, не издав ни звука. На протяжении всего телефонного разговора они смотрели друг на друга.

— Слушаю, Юрек Андреевич, – сказал Лев и включил громкую связь. – Что-то срочное?

— Я даже не удивлен тем, что не разбудил тебя, – раздался скрипучий старческий голос, сопровождавшийся небольшими помехами. – Сам почти всю ночь не спал. Срочно собирайтесь и езжайте в НИИ, – на этих словах Марина и Лев подобрались, их лица омрачила серьезность. – Есть новые вести о вирусе, но это не телефонный разговор. Коротко. Всех поставили на ноги. Мне звонили из госбезопасности, их представитель хочет провести срочное совещание. Присутствовать обязаны все. Образцы привезут около восьми утра. Дело куда серьезнее, чем все мы думали. Выше принято решение «распаковать» лабораторию №5. В общем, все сами узнаете. Лев, как можно скорее, ты меня понял?