Книга Горбовский, страница 135 – Марьяна Куприянова

Марина в ужасе посмотрела на Горбовского и увидела то, чего больше всего боялась. Глаза Льва наливались кровью, прямой жестокий взгляд был направлен на Кравеца, воздух перед лицом как будто загустел и потемнел от нарастающей в нем ярости – сейчас Горбовский очень сильно напоминал себя прежнего, того ужасного человека, которого Марина привыкла видеть на лекциях. Спицына всерьез испугалась за здоровье Анатолия Петровича, и хотела уж было вывести Льва из помещения, поговорить с ним, успокоить, но Лев, на удивление всех присутствующих, в очередной раз преодолел себя. Он медленно поднялся и потрясенным голосом произнес:

— Между нами огромная нравственная пропасть. Выйдите отсюда.

Анатолий Петрович Кравец спокойно встал, оправил безукоризненный пиджак и направился к двери, ни на кого не глядя.

— Мразь, – выдохнул Лев, едва мужчина скрылся, и украдкой прикоснулся к груди в области сердца. Спицына знала этот жест – он означал, что Лев испытывает сильное потрясение, что внутри скопилось слишком много гнева, который нельзя выпускать.

Горбовский сел, скрипя зубами. В этот момент тихо вошел Гаев, осмотрел внимательно коллег и помрачнел.

— Вижу, я пропустил нечто очень важное, – заметил он, обращаясь словно к самому себе.

Пока Гордеев пересказывал товарищу произошедший разговор, Марина успокаивала Льва одним лишь взглядом и легкими прикосновениями пальцев, но это не особо помогало.

— Я разобью ему его наглую государственную рожу, – сказал вдруг Лев, – рано или поздно я это сделаю.

Никто ему на это не ответил.

— Послушайте, – спохватилась Спицына. – Но если боксы абсолютно герметичны, как же люди внутри могут дышать?

Этот вопрос действительно был ей невдомек в силу малого рабочего опыта. Гордеев принялся рассказывать ей о специальном типе боксов для живых инфицированных, который, несмотря на компактность, оснащен системой всего самого необходимого для жизнедеятельности. Вирусолог не забыл упомянуть также ученого, который в конце XX века придумал, как оборудовать такой бокс кислородобеспечением без ущерба для герметичности – открытие принадлежало некому Гравицкому. Пока вирусолог делился со Спицыной знаниями, Горбовский, успокоения ради, схватил с края стола пресловутую папку и принялся нервно перелистывать ее, бегло просматривая содержимое. Но уже через пять секунд взгляд его зацепился за нечто такое, что заставило Льва измениться в лице.

— Юрек Андреевич, – вопросительно позвал он. – Это что за чертовщина?..

Пока Пшежень надевал очки и пересаживался поближе, чтобы тоже видеть содержимое папки, Горбовский все яростнее переворачивал листы туда и обратно, явно сверяя что-то, указанное на разных страницах. Волнение в нем нарастало.

— А это, дорогой мой Лёва, наш вирус. М-17, разрешите представить.

— Ни черта не понимаю, – нахмурился Горбовский. Глаза его быстро бегали по строчкам, таблицам, диаграммам, расчетам…

— Если это тебя утешит, мы уже ознакомились – и тоже ни черта не понимаем, – мягко сказал Пшежень. – Хотя, по правде говоря, надежда только на твой недюжинный ум, Лев Семенович.

Горбовский сжал в ниточку тонкие губы, прищурился и бросил выразительный взгляд на старого поляка-вирусолога.

— Я должен разобраться с этим один, – сказал он так, чтобы все услышали. – Вплоть до прибытия инфицированных меня ни для кого нет. Юрек Андреевич, позаботьтесь о том, чтобы всем ответственным были предоставлены костюмы биологической защиты.