Книга Горбовский, страница 132 – Марьяна Куприянова

— Как себя чувствуешь? Что произошло? – строго спросил Лев.

— Не знаю. Такого со мной прежде не бывало. Немного болит голова.

Горбовский неожиданно дернул девушку на себя и слишком крепко прижал к груди. Марина закашлялась, кровь прилила к лицу от того, как сильно ее сжимали.

— Я хоть и знал, что никакой заразы из бункера мы выпустить физически не могли, но все же страшно перепугался, увидев, как ты падаешь, словно подкошенная, – металлическим голосом произнес Лев, и только после этого дал Марине свободу.

— Долго я была без сознания?

— Не больше двух минут.

— Мутит все еще, – скривилась Спицына, ощущая будто бы привкус крови во рту. – Как все прошло?

— Ничего особого, – отмахнулся Лев, и они потихоньку пошли вслед за всеми. – Не о чем и рассказывать. Просто старая пустая лаборатория. Мариночка, может, поедешь домой? Я за тебя… очень беспокоюсь, – добавил он почти робко, остановился и взглянул умоляюще. – Я так хочу, чтобы ты была подальше отсюда. Твое самочувствие…

Они стояли на ступенях НИИ, где совсем недавно перевернулась их жизнь. Марина заметила, как последние ученые скрылись на первом этаже.

— С моим самочувствием все в порядке. Разве человеку нельзя поволноваться? Я страшно переживала за тебя, места себе не находила! Ну скажи мне, ради всего святого, неужели нельзя было выходить на связь почаще? Чтобы я хотя бы знала, что тебе ничто не угрожает! – с каждым словом Марина все повышала тон, на глазах превращаясь в возмущенную женушку.

Лев не сумел скрыть улыбки. Его глаза засветились от счастья, а сердце тут же сжалось от тревоги за любимого человека. Ему хотелось во что бы то ни стало уберечь девушку, но в то же время он понимал – сделать это можно лишь связав ее и насильно отослав из города. А против ее воли он никогда бы не пошел. Насильственные действия над Мариной казались ему невозможными – слишком он ее любит. Чувство любви и чувство долга боролись в душе Горбовского друг с другом.

— Я так тебя люблю, – только и выговорил он, испытывая необычайный прилив эмоций.

— Вечно ты выкрутишься, Горбовский, – Марина состроила недовольную мину, и тут же кинулась ему на грудь, встав на носочки.

— Да что Вы себе позволяете, Спицына! – наигранно возмутился Лев, тем не менее с удовольствием приняв бывшую подопечную в крепкие мужские объятия.

— Ладно. Время говорить о деле, – они направились в свою секцию, не прекращая разговаривать. По пути им встречались коллеги, все с сочувствием кивали им. – Ты открывал папку?

— Еще нет. Она у Юрка Андреевича.

— Ты будешь крайне поражен содержимым.

— Неужели? – Лев загнул длинную красивую бровь, покосился на Спицыну. – Думаю, я буду больше удивлен, если ты согласишься уехать из города.

— Держи карман шире.

Из-за поворота выскочил Зиненко и чуть не налетел на них.

— Как здоровье, Мариша? – спросил он.

— В норме, Петр Павлович.

— Мы все очень испугались за тебя.

— Где Кравец? – холодно спросил Горбовский. – Я должен поговорить с ним с глазу на глаз.

— Мне кажется, он направлялся в вашу секцию. Прошу простить, я должен созвониться с женой, – откланялся Зиненко и зашагал по коридору.

Марина вспомнила об эвакуации и поняла, что сейчас, скорее всего, весь НИИ созванивается со своими семьями.

— Звонила отцу? – словно прочтя ее мысли, спросил Лев.