Книга Горбовский, страница 131 – Марьяна Куприянова

— … то есть, я имею в виду, вообще никаких показателей… – донеслось до Марины. – В пределах нормы.

— Оно и к лучшему, что же.

— Вы разгерметизировали все помещения? – девушка начала узнавать голоса, и этот вопрос был задан человеком, не работающим в НИИ. Кравец.

— Как и договаривались, – ответил Горбовский. – Но я считаю, распаковывать всё не было необходимости. Главное помещение, которое нужно нам для хранения боксов – это лабораторная камера, зал наблюдений и герметичный кессон между ними, я верно понял?

— Верно, однако…

— Не хотите же Вы сказать, что исследования вируса и разработка вакцины будут вестись в старой советской лаборатории, оборудованной по меркам середины двадцатого века? – Марина всем телом ощутила, как нарастает недоумение в голосе Льва, к груди которого она была прижата – вибрации тембра передавались ей, и она чувствовала, как гудит в груди Горбовского, когда он говорит.

— Комитет госбезопасности не настолько глуп, Лев Семенович, – с толикой презрения ответил Кравец.

— Конечно, конечно, и понимают там куда больше нашего, – наигранно согласился Лев. – Везут ли инфицированных? Сколько ожидать?

— Около двух часов, – неохотно ответил Кравец. По его голосу было слышно, что он любит сам задавать вопросы, а не отвечать на них. А тут приходится отчитываться перед каким-то Горбовским, будто он его подчиненный.

— На каком транспорте их перевозят? Я так понял, они находятся где-то в пределах двухсот километров?

— Вам всё нужно знать, Горбовский? – теперь в тоне Кравеца недовольство прорезалось довольно остро.

— Абсолютно. И как можно более детально, Кравец, – делая вид, что не заметил едкости вопроса, Горбовский даже не замедлил шага. Тон его оставался крайне спокойным. – Мы же с Вами условились о партнерстве, Анатолий Петрович. Так что будьте так добры делиться информацией. Я отказываюсь работать вслепую. Мои коллеги – тоже.

— Совершенно верно, – подал голос Юрек Андреевич.

Пауза длилась недолго – агент госбезопасности умел переступать через себя, чтобы выбрать правильную стратегию.

— Их перевозят на военных грузовиках. Каждого по отдельности. Их держали в изоляционном бункере в ста пятидесяти километрах отсюда. Они были направлены туда вместо госпиталя.

— Сколько их?

— Трое.

— Что будет с ними после того, как мы… возьмем образцы? Их увезут? Вы же понимаете, что вирус убьет их прежде, чем мы исследуем хотя бы десятую его часть?

— Приказов об этом не поступало, – сжав скулы, ответил Кравец.

— Вот как, – сказал Горбовский и гневно засопел.

Внутри него клокотала зарождающаяся ярость к бездушному исполнителю воли комитета безопасности.

— А Вы сами что, Кравец, машина? Робот? Вы думали, как мы будем им в глаза смотреть? Что скажем? Я не посмею их обнадеживать.

— Это не мои проблемы. Переживать о жизнях единиц, когда под угрозой жизни миллионов – непозволительная роскошь для нас, – как можно более сухо ответил Кравец и пошел вперед, дав понять, что разговор окончен.

Спицына окончательно пришла в себя и слегка застонала. Лев отреагировал мгновенно.

— Марина, – он остановился, пытаясь увидеть ее лицо.

— Опусти меня, Лёва, – попросил слабый голос.

Горбовский послушался, но все же продолжал поддерживать девушку за талию. Марина осмотрелась – с обеих сторон их по дуге обходили группы ученых, все направлялись в сторону НИИ. Пшежня рядом уже не было. Спицына протерла глаза кулаками, помассировала виски. Голова раскалывалась.