Книга Горбовский, страница 128 – Марьяна Куприянова

— Несколько минут назад со мной связался Лев Семенович. Все живы и целы. (Послышался выдох облегчения нескольких десятков человек). Горбовский сообщает, что разгерметизация Лаборатории №5 почти завершена. С какими-либо трудностями они не столкнулись. Счетчики, встроенные в костюмы защиты, не зафиксировали какой-либо опасности для организма. Похоже, ваши коллеги из Советского Союза сделали все по совести. Сообщите всем: в ближайшие сорок минут ожидается полная разгерметизация Пятой Лаборатории, снятие изоляции с НИИ и возвращение группы. Сразу же по прибытии я связываюсь с теми, кто транспортирует боксы с инфицированными и отдаю приказ, – он замолчал, подумал, не забыл ли чего. – И еще. Мне звонили из посольства. Ваши китайские коллеги уже в курсе происходящего и немедленно требуют отослать на родину некого Тойво Ли Кана. Присутствует?

— Отослать? – переспросил Гаев, усмехнувшись. – Вот так просто взять и отослать? Прямо сейчас, когда нам привозят образцы, когда эвакуируют половину города? Прямо сейчас, когда начнется активное изучение вируса и разработка вакцины?! – его возмущение все нарастало с каждым словом. – Взять и забрать у нас ценного сотрудника?

— Что есть происходить относительно мое имя? – Тойво очень волновался, делая шаг вперед.

— К сожалению, мы не имеем права нарушать межгосударственные отношения, особенно в такой период, – очень спокойно и рассудительно объяснил Кравец. – Китай настаивает, чтобы гражданин Тойво Ли Кан с настоящего дня проявлял свой профессионализм лишь на территории родной страны. Китайские НИИ тоже примутся за разработку вакцины. Теперь это дело всего мира. Гражданин Ли Кан, Вы поняли, что я сказал?

— Я должен ехать домой? Китай? – испуганно спросил Тойво, комично выкатив небольшие карие глаза. – Я не хотеть, я должен, хочу работать, со всеми, коллеги, – взволнованно протараторил китаец и обвел руками присутствующих.

— Сожалею, но Вы должны поехать. На этом очень настаивает Ваше начальство из Китая, – Кравец почти с сочувствием склонил голову. – Идемте со мной. О Ваших вещах позаботятся. Транспорт предоставит государство. Чем скорее мы Вас отправим, тем лучше. Поймите, Вами не хотят рисковать. До Китая вирус доберется еще очень нескоро.

Тойво поморгал, состроил печальную гримасу, оглядел коллег.

— Я не могу сразу уйти. Принято прощаться.

Дрожащий голос ученого по обмену заставил Кравеца на пару секунд остолбенеть. Навряд ли этот «робот» из госбезопасности ожидал, что китаец так влился в русский коллектив, что не захочет уйти, не попрощавшись с коллегами.

— Разумеется, – кивнул Анатолий Петрович. – Конечно. Я зайду еще раз через пять минут.

Эти пять минут прощания с Тойво были самыми трогательными в жизни многих ученых, собравшихся в той аудитории в то злополучное утро. Марина заплакала, неожиданно осознав, что, хоть и не общалась особо близко с Ли Каном, однако успела сильно привязаться к нему и по-своему полюбить. Сколько раз Тойво, бросая свои дела, помогал Спицыной со всяческими мелочами, терпеливо объяснял что-то легкое и банальное по несколько раз, когда практикантка еще была объектом ненависти Горбовского. Почему все эти добрые поступки, совершенные Тойво по отношению к ней, она так легко забывала? Все простодушие и мягкосердечие этого доброго малого в полной мере открылось девушке только сейчас, когда надо было прощаться с ним навсегда. Возможно, они больше никогда не увидятся. А его несмешные анекдоты? А его уморительные рассказы о попытках общения с «этими ненормальными русскими»? А его отношения с русским национальным фольклором?..