Книга Горбовский, страница 125 – Марьяна Куприянова

«Хоть что-то», – подумала Марина.

— Кстати, Лев Семенович просил передать отчет Юрию Андреевичу…

— Юрку, – поправил Гордеев, находящийся рядом.

— Простите? – Анатолий Петрович взглянул на него и нахмурился.

— Он поляк. Юрек Андреевич Пшежень. Все склоняется.

— Ну, разумеется, – согласился Кравец, не особо принимая сказанное к вниманию, и протянул толстую черную папку в твердом переплете Гордееву. – Передайте Юрку Андреевичу. Как только со мной установят связь, я сообщу, – добавил он и вышел из аудитории.

Это было вполне просторное помещение, наполненное духом студенчества. Огромные панорамные окна, возвышающиеся ряды сидений, как в кинотеатре, полотно проектора вместо доски, масштабные плакаты с таблицами и схемами на стенах. Спустя время ученые все же расселись за парты, а кто-то примостился и на них, – места хватило всем. Нервное напряжение давало о себе знать вкупе с недосыпом, и ноги просили отдыха. По большей части коллеги молчали, углубившись в размышления и переживания, а кто-то даже задремал, сложив руки на парте и примостив голову сверху. Некоторые бегали в соседнюю аудиторию поменьше, где разместились оставшиеся сотрудники. Отдельные группки тихо переговаривались, чтобы не разбудить тех, кто досыпал утренние часы.

Чуть обособленно сидели вирусологи – все, за исключением Горбовского. Склонившись над партой и постоянно поглядывая друг на друга, они обсуждали происходящее и предстоящее. Только Ли Кан, согласно своему менталитету, слушал и сохранял молчание.

— С сегодняшнего дня вся жизнь изменится. Ничто не будет, как прежде, пока мы не изобретем вакцину, – размеренно вещал Гаев.

— С чего ты взял, Слава, что именно наш НИИ ее изобретет?

Гордеев и Гаев коротко переглянулись.

— А как можно в этом сомневаться? Ведь у нас есть Горбовский, – удивленно ответил Гаев, словно у него спросили самую элементарную вещь.

Все усмехнулись. У Марины покраснели уши.

— Такими действительно рождаются, – проговорил скрипучим голосом Пшежень.

— Видали, как он этого Кравеца на место поставил? – восторгался Гордеев. – Наш Лев никому не позволит просто так взять руководство над НИИ. Он ведь терпеть не может, чтобы что-то предпринималось без его ведома и позволения. Коллективом, в котором есть такой сотрудник, трудно управлять.

— Сколько его знаю, он всегда все брал в свои руки. Особенно, когда дело касается чего-то крайне важного. Этот человек никогда не боялся брать на себя ответственность, потому что был уверен, что справится с любой проблемой. Не переживай, Мариночка, этот раз вряд ли будет исключением.

Спицына благодарно кивнула Юрку Андреевичу, он по-отечески погладил девушку по плечу.

— Что будет дальше? – рискнула спросить бывшая практикантка.

— Будем следовать плану, насколько это возможно. Странно, что ты еще здесь.

— В смысле?

— Я был уверен, что Лев отошлет тебя куда-нибудь в другой город. Подальше от опасности. Ведь он так тебя… кхм, дорожит тобой.

— Лев Семенович так и хотел, – смутившись, произнесла девушка. – Но я была против. Я не боюсь эпидемии и хочу остаться с вами.

— Мы все боимся, Марина. Не бояться, значит, недооценить. А враг слишком опасен, чтобы проявлять нелепую самоотверженность. Вирусологу необходимо быть очень осторожным, не рубить с плеча, иметь недюжинное терпение, и в первую очередь заботиться о своей жизни. Потому что кто, если не мы, сумеет противостоять эпидемии? Льву следовало бы остаться здесь, с нами. Для «распаковки» лаборатории много ума не надо, там и без него бы справились. А вот если что-то случится там, в этом бункере, Горбовского нам никто не заменит.