Книга Горбовский, страница 123 – Марьяна Куприянова

Кравец несколько секунд обмысливал услышанное, затем твердо произнес:

— Сколько людей необходимо?

— Оптимально пятеро.

— Хорошо. Костюмы предоставим. На счет остального я посоветуюсь с начальством. Полагаю, что Ваши меры предосторожности сочтут излишними.

— Не бывает излишней предосторожности, когда мы имеем дело со смертельным вирусом, черт Вас подери! – закричал Лев.

— Горбовский, я не исключаю вероятности, что мы сумеем обойтись и без Ваших консультаций, если Вы продолжите в том же тоне.

— Не сумеете. Без моего согласия здесь ни один ученый ничего не будет делать, – язвительно сообщил Лев и спрыгнул с трибуны.

Марина, все это время следившая за диалогом мужчин, но не имевшая возможности слышать его из-за поднятого в зале шума, тут же кинулась ко Льву. Горбовский приобнял девушку за плечи и повел к коллегам, чтобы сообщить всем и сразу план дальнейших действий.

— Я знал, что ты не позволишь им все взять в свои руки, – с облегчением сказал Зиненко.

— Кто знает, уступят ли они, – ответил Горбовский, косясь в сторону от трибуны, где Кравец говорил по рации.

— Юрек Андреевич, так как я отправлюсь на «распаковку», отчет о вирусе получите Вы. Прошу изучить самым тщательным образом. К сожалению, времени у нас не что бы мало – его вовсе нет.

— Прошу внимания, господа ученые! – крикнул Кравец. – Комитет дал добро на следование плану Горбовского.

Далее он в общих чертах пересказал последовательность действий, предложенную Львом Семеновичем.

— Обсуждать некогда. Время на исходе. Прошу всех, кроме участников «распаковки», покинуть НИИ.

— Лев! – Марина метнулась к Горбовскому, пока зашевелившаяся толпа потоком не вынесла ее из здания.

— Мариша. Уходи! Наши о тебе позаботятся.

— Лева, умоляю, будь осторожен! – проговорила она со слезами на глазах.

— Все обойдется, обойдется, – Горбовский прижал девушку к себе, очень крепко обняв на прощание. – Ничего плохого не случится, верь мне. Иди.

— Я люблю тебя, Лева! – голос Марины звучал так, будто они виделись в последний раз, и на прощание им не дали даже минуты.

— И я тебя, – произнес Лев, затем кивнул кому-то в толпе поблизости, и Марину тут же подхватили под локти, отрывая от него, и, плачущую, увели.

Удаляясь и постоянно оборачиваясь, Спицына видела, как ее Горбовского окружили люди, остающиеся в НИИ – люди, на плечи которых легло тяжелое испытание; люди, от которых сейчас зависело даже больше, чем можно было себе представить. Смельчаки, отважные, самоотверженные, они прямо сейчас отправятся под землю, чтобы разгерметизировать старую лабораторию, где в далекие времена случилось страшное ЧП.

— Не беспокойся, – успокаивал Марину Гордеев, – в «распаковке» нет ничего страшного. В большинстве случаев в таких лабораториях действительно не остается никакой инфекции. Тем более, у них будут спецкостюмы. Ну, Мариночка, не плачь.

— Куда нас теперь? – спросила девушка, когда они оказались за пределами НИИ.

— В здание института, я думаю. НИИ «изолируют» на время операции изнутри, как было во время ЧП. Никто снаружи не сможет туда попасть, пока Горбовский не решит, что это безопасно.

— Это точно не опасно? – умоляюще спросила Спицына, прижав руки к груди. Ее ресницы еще были мокрыми от слез, но она успокаивалась.

— Опасно, Мариночка, но такова наша работа.