Книга Горбовский, страница 169 – Марьяна Куприянова

Ближе к ночи, однако, когда из бункера вернулся Гордеев и с каменным лицом доложил о первой смерти, Спицына была спокойнее, чем ожидала. Ее сердце дрогнуло, но глаза не увлажнились. Целый день непрерывных исследований не дал ученым почти ничего полезного, кроме новых вопросов и недоумений. Вымотанные до предела, они легли спать лишь тогда, когда у них не осталось сил даже передвигаться. Вирусологи понимали, что каждый последующий день отныне будет точно таким же. И не только для них, но и для их коллег по всей стране.

Массовая разработка антивируса началась по всей стране. Ежедневно поступали вести о десятках смертей и сотнях новых зараженных. Было ощущение, словно М-17 был не вирусом, а каким-то террористом с неопределенными требованиями и жуткой кровожадностью. Его щупальца всё сильнее сжимались на шее человечества, и скоро он должен был задушить его. Предсмертная агония приближалась.

Хоть Горбовский и сказал, что присутствовать на вскрытии мальчика не будет, потому что у него есть более важные дела, он все же не сумел удержаться в секции вирусологии, когда процесс происходил в одном из смежных помещений, специально оборудованных для этого случая. Он ушел, а Спицына осталась, так как не смогла бы этого вынести. Тело ребенка, к которому она привязалась, сейчас разрезали и извлекали из него внутренности с холодным расчетом и чисто медицинским интересом. Без эмоций и без воспоминаний о том, кем было это тело, когда в нем была жизнь.

Когда Лев вернулся, он вел себя крайне взбудораженно, и первое время никто не мог добиться от него вразумительных ответов, что же там такое произошло. Он описал то, что видел своими глазами. То, что вирус сделал с легкими мальчика за несколько дней, даже не сравнится с тем, что делают смола и никотин с легкими курильщика за 30 лет. И пострадали не только легкие, как и предполагал Пшежень.

«Там не было живого места, – жестикулируя, как никогда, рассказывал Лев, – но теперь мы кое-что знаем об этом мерзавце. Да-да, мы раскусили один из его секретиков, и постараемся использовать это против него».

Что за секрет, Спицына поняла плохо, зато Гордеев и Юрек Андреевич принялись слушать очень внимательно и с удивленными глазами. Внутренности мальчика подвергли химическому и микробиологическому анализу, и вирусологи с большим возбуждением обсуждали результаты этих процессов во всех подробностях. Такое оживление было вызвано, как понимала Марина, небольшим продвижением в их не очень успешных делах.

На третий день пребывания в бункере скончались оставшиеся зараженные: сначала Артур Михайлович, затем Катя. Разработка вакцины перешла на новую стадию. Ударные силы многих стран были брошены в это русло. Все НИИ страны занимались одним и тем же, обмениваясь опытом и успехами, если таковые имелись. Присутствие Спицыной в НИИ, ее стремление помочь всем, кому и чем только можно, сделались привычным явлением. Без нее уже не могли обойтись. Несмотря на то, что Спицына пробыла здесь часть лета всего лишь лаборанткой, ее нынешнее положение позволяло относиться к ней, как к полноценному сотруднику.

Время побежало незаметно для ученых, каждый день которых проходил точно так же, как и предыдущий – работа, работа без отдыха, работа с перерывом на еду и небольшой сон. Они выглядели изможденно, хотя глаза у них горели, и было видно, что усталость чувствует только их оболочка, физическое тело. Духовное же тело, напротив, стремилось сделать и успеть как можно больше.