Книга Горбовский, страница 189 – Марьяна Куприянова

— Я слышала, что Горбовский умер, – произнесла некая пожилая женщина, что стояла ближе всех.

— Это так. Горбовский пожертвовал собой, чтобы спасти другого человека, когда вакцины было еще очень мало. И вам бы ВСЕМ следовало взять с него пример!!! Вам ВСЕМ следовало бы у него поучиться! Этот великий ученый до сих пор спасает вам жизни! А вы собачитесь здесь, устраивая беспорядки, как дворовые псы! Он умер, черт вас возьми, а вы смеете собачиться! – Марина перешла на крик, от которого мегафон, не выдерживая, начал свистеть и давать звуковые помехи. Толпа молча внимала праведному гневу девушки. – Мне был очень дорог этот человек. И я знаю по меньшей мере еще полсотни людей, которым он был дорог не меньше и которые работали с ним бок о бок много лет!

— Каким он был? – робко спросили из поутихшей толпы.

— Каким он был?! – повторила Спицына. – Он был человеком, на которого все должны равняться. Ему не было равных в вирусологии. Он работал ночами и днями, чтобы спасти людей. Он НИКОГДА не думал о себе, он НИКОГДА не был таким эгоистом! Он никогда не паниковал и всегда знал, что надо делать! Он – самый лучший, кого я знала в жизни! Я счастлива, что судьба свела меня с ним! Я буду до старости вспоминать, что работала с ним! И поверьте, мне очень тяжело от его смерти. Помимо него эпидемия забрала у меня отца. Я осталась совершенно одна! И что я сделала? Я пошла работать сюда, вакцинировать людей без перерыва, забыв о себе о своем горе! И что я увидела здесь? Страх, панику и хаос! Крики, ложь, подлость, драки?! Вам должно быть СТЫДНО! МНЕ за вас СТЫДНО! – Спицына уже не замечала, что плачет. Она продолжала кричать. – Многие из вас потеряли родных. Вирус украл у меня двух самых близких мне людей, бросив меня на произвол судьбы! Но послушайте, что Горбовский сказал мне однажды, еще до того, как открыл вакцину! Я помню его слова наизусть! Мы становимся слишком близкими свидетелями трагедии, которая только набирает обороты, сказал он. Ужасно, что так получается. На наших глазах, сказал он, с нашего бессильного согласия будут умирать крепкие дружные семьи, дети, молодые, влюбленные, у которых впереди могла бы быть долгая и счастливая жизнь. Трагедия носит массовый характер, сказал он мне. Скоро она станет всеобщей. А мы стоим у ее истока. И прежде чем будет открыта вакцина, умрут еще тысячи. Но нам нельзя давать слабину. Мы – вирусологи. Кто, если не мы? Некогда сожалеть и оплакивать, сказал он, надо спасать жизни. Люди! Я призываю вас всех в память об этом великом человеке прекратить всяческие беспорядки. Проявите уважение и терпение, и все из вас останутся живы. Доля каждого в этой трагедии страшна. Но мы можем и должны выстоять.

На этих словах Марина убрала мегафон от лица и вытерла слезы. Затем слезла с машины и вернула устройство военному. Потрясенные, люди молчали.

— Дочь своего отца, – сказал товарищу знакомый Леонида Спицына.

А Пшежень в этот же момент подумал: «Это второй Горбовский».

Беспорядки действительно кончились, и вирусологи возобновили работу, продолжая сменять друг друга каждые четыре часа. Это были четыре часа, необходимые на минимум отдыха.

Едва Марина ложилась на тот самый старый матрас, она моментально отключалась от усталости, едва успевая что-то перекусить. Во сне ей казалось, что она слышит голос Льва, а иногда даже видит его. Он благодарил девушку за то, что она не опустила руки и помогает людям, не жалея себя. Он говорил, что гордится ею и любит ее. После этих снов Марина ощущала себя иначе. Ее дух, загубленный горем, вновь окреп и готов был бороться. Осознание того, что всё это было не зря, давало Марине новые силы.