Книга Горбовский, страница 52 – Марьяна Куприянова

В НИИ Горбовского все же любили. Тихо, негласно, в глубине души. Об этом не разговаривали и не кричали, все выражалось в поступках и отношении коллег. Внеплановое совещание закончилось через час. Ученые разошлись по своим секциям, и у каждого в голове звучали последние слова Горбовского: «Ответственность – на нас. Нужно быть наготове». Принимая их на личный счет, люди наполнялись воинственным духом борьбы, который поможет им, если дело примет серьезный оборот.

Вирусологи временно забыли о Спицыной. Теперь и без этого было, что обсудить. Пшежень, планировавший провести с Горбовским беседу относительно практикантки, решил отложить разговор на потом. В свете свежих новостей было бы совершенно неуместно упрашивать Льва смягчиться к девушке.

— Как вы думаете, – сказал Гаев, – Марине стоит говорить об этом?

— Ни в коем случае. Она здесь чужой человек, – строго-настрого запретил Горбовский.

Больше до самого вечера никто не обмолвился и словом о Спицыной, хотя никто о ней не забывал, включая самого Горбовского. Он работал до самой ночи, и между делом ему вспоминалось то жгучее желание, посетившее его сегодня, когда он остался с Мариной наедине. Желание… ударить ее по лицу. Схватить за шкирку и выбросить за порог лаборатории. Лев Семенович и сам понимал, что в присутствии практикантки плохо себя контролирует, и как вспыльчивый человек подумывал о том, как бы устроить так, чтобы как можно реже видеть ее в рабочее время.

Ближе к ночи волнение поутихло. Каждый занимался своим делом, молча и задумчиво. Горбовского даже посетило нечто вроде хорошего настроения – его новый подопытный выказывал признаки выздоровления. Вакцина, разработанная им на основе образцов крови девятьсот девятого, активно боролась с вирусом бешенства, только в этом уже не было никакого достижения и успеха. Стропило, будь он неладен, каким-то образом опередил Льва Семеновича. По всем расчетам девятьсот десятый должен был полностью излечиться в течение пары суток, и такое совпадение наводило на не слишком приятные догадки.

Горбовский, как человек подозрительный и привыкший учитывать любой вариант развития событий, решил в ближайшее же время поговорить с Юрком Андреевичем по этому поводу. Не может быть так, чтобы двое ученых из разных городов, работая параллельно над разработкой одной и той же вакцины, достигли успеха почти в одно и то же время, при этом не связываясь и не делясь опытом друг с другом. А в совпадения Горбовский не верил.

«Делам надо поклоняться, а не статуям. А может быть, даже и делам поклоняться не надо. Потому что каждый делает, что в его силах. Один – революцию, другой – свистульку. У меня, может, сил только на одну свистульку и хватает, так что же я – говно теперь?…»

Братья Стругацкие «Град обреченный»

Горбовский распахнул глаза.

Сжатое спазмом горло. Паническая атака. Белый потолок.

Вновь злополучный, треклятый потолок, чтоб ему обрушиться! Это уже напоминало какой-то день сурка. Еженощно видеть одинаковый сон, ежедневно одинаково просыпаться и с первой же секунды пребывания в реальности ненавидеть этот мир за его несправедливость.

Чистить зубы, нависнув над раковиной и угрюмо глядя на себя в зеркало, и вспоминать, как Алена не давала к себе притронуться, то и дело задавая один и тот же вопрос: «Как ее имя? Скажи, как ее зовут?»