Книга Багровая связь, страница 96 – Марьяна Куприянова

Рина произнесла это испуганно и смущенно одновременно, и вся семья испугалась и смутилась вместе с ней.

— Что ты такое говоришь, Рина? – спросила ее мать, шестым чувством ощутив неладное.

— Я не вижу папиного лица. У него вместо головы – треугольник, мам. Мне страшно. Я хочу, чтобы он ушел. Я хочу увидеть папу.

Весь вечер девочку подробно расспрашивали, а наутро повели к офтальмологу. Врач тоже задавал много вопросов, но ответы на них заставляли его лишь хмуриться и спрашивать снова. Из путанных детских ответов выяснилось, что Рина временами видит различные геометрические фигуры, которые накладываются на изображение реального мира, но физически не присутствуют в нем.

Ребенок видит перед собой зеленый треугольник, но не может его потрогать. Чаще всего геометрические фигуры вытесняют объекты действительности и занимают их место. Выяснилось также, что все эти фигуры – плоские, и как бы заслоняют то, что за ними находится: словно бы часть экрана заклеили цветным картоном. Это может длиться час или день, но всегда проходит, и никакие симптомы не сопровождают этот процесс. Как утверждала девочка, она не испытывает головной боли, когда видит «фигурки». Офтальмолог сказал, что впервые о таком слышит, и, скорее всего, эта «болезнь» не в его компетенции».

* * *

По взгляду Шувалова я поняла, что он не собирается сегодня оставлять меня после занятия. Поэтому я решила удивить его и остаться по личному желанию. Сначала, убедившись в том, что мужчина провожает меня жадным взглядом, я сделала вид, что иду к выходу вместе со всеми студентами. Затем у самой двери замерла, испытывая странное и непреодолимое желание остаться и поиграть с ним. Да, после того случая, как он упал передо мной на колени, увидев мои ступни, я ощущала над Шуваловым некоторую власть. Это было упоительно. Я имела кое-что, позволяющее мне управлять этим большим непредсказуемым монстром. Я знала, что просто обязана эту власть использовать в своих целях, как бы гнусно это ни выглядело.

Когда я повернулась и пошла обратно, он сидел за столом и доставал из футляра очки. Но сразу же заметил меня, повернул голову и театрально приподнял бровь.

— Что такое, Бет? Наши отношения вышли на новый уровень?

Сухой голос звучал удивленно.

— Роман Григорьевич, – сказала я и подошла к столу, – я должна Вам кое-что сказать.

Пустив в ход все свои актерские данные, я выглядела очень убедительно. По крайней мере, даже проницательный Шувалов принял мою фразу серьезно.

— Что случилось, Бет? Ты прежде никогда не оставалась сама.

В его тоне даже проскочило волнение. Может быть, он подумал, что у меня проблемы, и я собираюсь просить у него помощи. В тот момент это умилило меня и растрогало.

Я сделала очень обеспокоенное лицо, играя из себя девушку, которой трудно рассказать, что с ней не так. Кажется, Шувалов купился.

— Бет? – нахмурился он, заглядывая мне в глаза.

Его рука потянулась к моему локтю, но не коснулась.

— Тебя кто-то обидел?

Он спросил это спокойно, но так выговорил каждое слово, что было ясно: если меня кто-нибудь обидел, этому человеку крупно не поздоровится.

Тут Шувалов отодвинулся на стуле назад, чтобы подняться, и я решила воспользоваться моментом. Не прошло и двух секунд, как я сидела у него на коленях, ласково обхватив за шею, и лукаво улыбалась. Его огромные плечи были так близко, что я могла прислониться к одному из них щекой.