Книга Простивший не знает правды, страница 18 – Женя Шуменко

— Теперь знаешь.

— И чем это она тебе, интересно, платит? – ухмыльнулся он.

— Должна была деньгами, но так как ты ей должен две штуки баксов, с этим возникла проблема. Ты должен ей, а считай – теперь мне. Когда отдашь?

— Очень интересно… – Пьянзин был совсем не рад такому повороту событий.

— Артём, у меня нет времени. У меня еще одна «стрелка» в восемь, за городом. Меня вообще здесь быть не должно. Бабки отдашь ей завтра вечером, после того как она отпоет в «Фортуне». Корешам в «Русский» и «Хуторок» позвонишь или заедешь, скажешь, чтобы дали ей обратно ее дни рабочие.

Пьянзин посмотрел в сторону джипа и сплюнул на землю.

— Вишня – ведьма. Все-таки выскользнула, – констатировал он. – Верну бабки завтра.

— И?

— Заеду в кабаки. Все скажу. Будет работать, как и раньше, – неохотно уступил он. Вступать в войну с Немцем и его бойцами ему было не на руку. К тому же где Немец, там и Вара. Что могло быть хуже?

Когда они разошлись, Женя вернулся в машину:

— Вопрос решен. Бабки он тебе завтра отдаст. В кабаки свои вернешься, будешь петь. Я сказал, что я твоя крыша. Так что, если кто-то спросит, так и говори: «Немец моя крыша, все вопросы решайте с ним».

— Спасибо. Только не нужна мне крыша, – возмутилась она. – Не буду я никому платить. Я сама по себе.

— Я что, просил у тебя процент? – горестно вздохнул он.

— Сейчас не попросил. Была услуга за услугу. А потом кто знает…

— Перестань, а? Ну какой с тебя процент брать? Зарабатываешь всего лишь на хлеб с маслом, – захохотал вдруг Женька.

Вишня злобно сверкнула на него глазами, в мгновение открыла дверь джипа и выскочила на улицу.

— Ты куда? – рванул он за ней, оставив ключи в машине.

— Домой, – не обернулась она.

— Пешком по льду и сугробам на таких каблуках? – крикнул он.

— Лучше, чем слушать твои издевки! – огрызнулась она.

Женька в два прыжка догнал ее и остановил, крепко ухватив под локоть.

— Ты что, обиделась?

— Я, может, и зарабатываю на хлеб с маслом, но это МОЙ хлеб с маслом. Понимаешь? – вперилась она в него своими синими глазами, что в темноте при свете фар казались черными.

— Понимаю, – вздохнул он. – Не надо мне ничего от тебя, Вишня. Сейчас такое время, что ты целее будешь, если назовешь мое имя. Мало ли…

— И ты прямо прибежишь по моему зову, защитник? – недоверчиво фыркнула она.

— Прибегу, – на полном серьезе заверил он. – В машину обратно пойдем, довезу тебя.

— Я сама доберусь, – ответила она решительным отказом и выдернула свои длинные пальцы из его больших горячих ладоней.

— Да что же ты за баба такая упрямая? – негодовал Женька. – Ночь на дворе, время маньяков, куда ты по этой набережной одна попрешься?

Он молниеносно наклонился, ловко схватил ее за ноги и закинул к себе на плечо:

— Сказал: домой тебя отвезу – значит, так и будет!

* * *

Когда Немец, Клиш, Черника и Колчин добрались до бильярдной «Маяк», расположенной за городом, часы показывали двенадцать ночи.

На стоянке перед бильярдной они увидели три машины: одна принадлежала Калине, другие две Сафе и Шашену.

«Странно, машины Вары и его пацанов нигде нет», подумал Женя, выходя из джипа.

— Тихо так, что не по себе, – натягивая на себя вязаную черную шапочку, сказал Колчин.

— Да и баб нет… – подметил Клиш.

— Один момент! – Черника метнулся к своей машине и вернулся с битой в руке. – Так-то лучше!