Книга Простивший не знает правды, страница 43 – Женя Шуменко

— Сегодня коньяк.

— Два коньяка. И лимончик с сахаром, – сделал Лёха заказ бармену. – Ты на меня зла не держишь?

— За что?

— За то, что я с Калиной остался и мы тебя из «Барса» выперли.

— Дело былое.

— Я рад. Выпьем за встречу, – поднял он стакан.

— Что ты делаешь в «Фортуне»?

— Не поверишь. Проигрался в казино по полной, вот с Пьянзиным рассчитался.

— Лёха, ты и в казино? И правда не поверю, – удивленно изогнул Штерн брови.

— Напился с горя, решил поиграть. Думал, новичкам везет. В итоге все просрал, – рассмеялся тот.

— С какого горя? Очередная баба бросила, что ли?

— Хуже. Калина меня бросил. А точнее, кинул.

— Да ладно. – Женька отпил коньяк и закусил ломтиком лимона.

— Вот тебе и ладно. Доверял ему как себе, а оказалось, что он с Сафой мутит за моей спиной, деньги зажимает. В общем, ушел я от него – и в «Барс» теперь дорога мне закрыта.

— Надо же, никогда бы не подумал, что вы разойдетесь.

— Я слышал, ты открыл спортивный клуб, – заглянул Шашен ему в лицо.

— Тхэквондо.

— Да-да. Название у него еще такое – «Хардари».

— «Хакдари» – поправил Женька.

— Это что значит?

— Переводится как «журавль».

— Почему так назвал?

— Потому что у журавля ноги длинные, башку проломить могут, – с серьезным лицом ответил Штерн.

Шашен крутил пустой стакан по барной стойке и, выждав минуту, спросил вкрадчивым голосом:

— Может, я приеду потренируюсь как-нибудь?

Немец молчал. Думал, что ответить. Его пацаны, скорее всего, не обрадуются.

Шашен улыбнулся:

— Неужели между нами все безнадежно испорчено?

— Тренироваться можешь приезжать, – вздохнув, разрешил он. – Но с пацанами моими будешь отношения выстраивать заново сам. Я у них за тебя просить не буду.

— Не вопрос. Немец, давай объединимся? Я ведь из «Барса» тоже не один ушел. Со мной ушли бойцы, которых я тренировал.

— А-а, тогда понятно, вам пойти некуда, поэтому ты хочешь ко мне в «Хакдари»? – напрямую спросил Женя. Он всегда отличался тем, что не любил терять время, и предпочитал выяснять все на месте и сразу.

— Тренироваться можно и на улице.

— Конечно, в снегу по уши, до самого мая, пока не растает, – усмехнулся он. – Шашен, говори, что хочешь? Ненавижу, когда вокруг объезжают.

— Немец, хочу к тебе присоединиться со своими пацанами. Тренироваться у тебя. Дела вместе делать.

— Тренироваться с пацанами можешь, так и быть, но под моим руководством и моего тренера. А вот дела с тобой делать не буду, уж извини. Кинешь меня опять, как тогда!

— Кто – я? Да ни в жизни. Поверь, не предам. Брат, ты чего? Я бы и тогда за тобой ушел. Но после ранения плохо оценивал ситуацию. Калина, еще злой был. Мне было тяжело выбирать между вами, очень тяжело. Я пытался его переубедить даже, позже. Говорил: мол, зря ты, Калина, Немца выгнал, мы должны были вместе держаться. Но тот уперся, словно баран.

— Все я понял, – почесал Женька мочку уха. – В клуб можешь приезжать. Начнем с этого. Мне нужно вернуться обратно за стол до того, как у Черники начнется паника и он побежит за волыной.

— Верный пес! – ухмыльнулся Шашен.

— Я бы для него сделал то же самое, – заверил его Немец и обменялся с ним рукопожатием.

После выступления танцовщицы кабаре присоединились к столу Вары и Немца. Довольный Черника принялся обниматься с одной из них – он давно положил на нее глаз.