Книга Простивший не знает правды, страница 46 – Женя Шуменко

Вишня совсем помрачнела:

— Не из постели же мне его теперь бежать вытаскивать…

— Нет. Уже поздно! – согласилась Рита. – Хотя ты можешь выкинуть и такой финт. От тебя можно ожидать чего угодно.

— Нет, Риточка. Еще я какого-то возомнившего о себе невесть что мужика из гостиницы не вытаскивала! – Росана взяла себя в руки и выпрямилась. – Пусть переспит, раз приспичило.

— Остается надеяться, что Янкин дар зомбировать бархатным голосом никак не повлияет на его мозг.

— Немец все просчитывает наперед. На сиськи вряд ли поведется.

— Вообще-то он только что зашел с обладательницей этих сисек во «Фрегат», если ты не заметила, – потыкала она пальчиком в сторону гостиницы.

— Мужик напился, получил отказ и схватил первую попавшуюся бабу, чтобы отомстить! Ничего удивительного.

— Железная ты, Вишня. Я бы ей глаза выцарапала.

— Все, Ритка, настроение ни к черту, я домой поехала…

* * *

Во «Фрегате» все разбрелись по номерам.

Бархат, скинув с себя куртку на пол, пританцовывая, стянула свое платье при тусклом свете ночника и встала перед Немцем в чем мать родила.

— Тебе помочь или сам разденешься? – тряхнула она волосами и подошла к нему.

— Янка, а я ведь женат, – стянул с себя верхнюю одежду Немец.

— Ну а кто сейчас не женат? – расстегнула она молнию на его брюках.

— Тебе все равно, что ли?

— Абсолютно, – положила она его большие ладони на свою грудь. – Сейчас будем отрываться по полной программе.

— Ты ведь так этого хочешь, – усмехнулся он. – Думаешь, я не заметил, как ты на меня каждый раз смотрела и пыталась заговорить, когда я приходил в «Фортуну»?

— Тебя невозможно не хотеть, Немец. Твое тело, твой голос… Ты такой сильный, смелый… Я хочу принадлежать только тебе… И, если ты захочешь, я буду только твоя, – опустилась она перед ним на колени. – Я тебе нравлюсь? Мое тело, моя грудь, мой рот? – облизнула она свои губы, приблизившись к его набухшему естеству.

— Бархат, ты много говоришь, – посмотрел он на нее сверху вниз. – В наших кругах такие долго не живут.

— Хочешь, говори ты, а я буду слушать? – прошлась она языком по его могучему стержню.

Немец уселся в небольшое кресло и, раздвинув широко ноги, притянул ее за волосы к себе. Закрыв глаза, он попытался расслабиться, но в голове почему-то засела эта случайная встреча с Шашеном у бара и проблемы Вары с Пьянзиным. Мозг словно нарочно цеплялся за все возможные на свете дела, не позволяя отключиться.

Бархат старалась как могла, очень долго и упорно. Устав, она оторвалась от него, и с интересом посмотрела снизу вверх:

— Я знала, что быстро с тобой не будет… – прищурилась она. – Именно поэтому мой выбор пал на тебя.

Он поднялся из кресла, схватил ее больно за волосы и потащил к кровати.

— Больно, – взвизгнула она.

— Ты же хотела Немца целиком и полностью, сейчас получишь, – швырнул он ее на кровать, сам не понимая, почему она вызвала у него приступ агрессии.

— Мог бы и понежнее. Я все-таки девушка! – громко заявила она.

— Шлюха ты, Янка. И базаришь реально слишком много. – Резко уложив ее животом на кровать, он прижал ее лицо к матрасу и грубо раздвинул ее ноги. – Вверх задницу подними, – приказал он, раздражаясь еще больше. – А то ведешь себя как бревно. Словно в первый раз.

Она подчинилась, и он принялся двигаться внутри нее резкими толчками. Через какое-то время она уже была и не рада, что он оказался вместе с ней в постели. В Немца словно вселился бес, и он без остановки заставлял ее удовлетворять его. С ней он был грубый, недовольный, жесткий. Через какое-то время, чтобы хоть как-то от него отделаться, она вывернулась из-под него и уселась напротив: