Книга Записки следователя Ротыгина, страница 24 – Григорий Жадько

— Посмотрю. Обращусь если что.

— Будь осторожней. Машину свою поставь на прикол. С работы на работу тебя будет мой водитель возить. Договорились?

— Спасибо.

— Все что могу. Ну, заварил ты кашу капитан. Хлебнем мы геморроя. Не забывай и о тех отморозках, что убили курсанта. А то вижу, ты увлекся начальство ниспровергать. Вчера прокуратура тобой настойчиво интересовалась. Что ты им понадобился?

— По этому же делу, – уклончиво ответил Родин.

— Знаменитость местного разлива. Иди уж не маячь. Вызову если понадобишься. Работай.

«Вот всегда так, уже не первый раз, – подумал Олег, – и дело сделай, и еще никого не затронь, никому на ногу не наступи. То бордели крышуют, то выпуск подпольной водки, а Родин виноват! Фиг вам! На двух стульях не усидишь! За свою полковничью звезду трясется. А отрапортует наверно наверху, мама не горюй! Слушал раз. Уши чуть не завяли от вранья. Сам и сам, и под его руководством… только в засаде не сидел. Васькину докладывает: „Мои орлы!“-…а так доброго слова не дождешься… чуть что расковырял!» Выйдя из кабинета Клименко, Родин созвонился с Кидановым, хотел приехать к нему в обед. Прокурор не стал откладывать встречу, попросил приехать безотлагательно. Он хотел даже согласовать это с Клименко, но Родин ответил, что это, ни к чему. Через полчаса он вновь зашел в знакомый кабинет. Киданов в этот раз вышел ему на встречу. Проводил как дорогого гостя. Сели опять напротив. Олег не узнавал его. Это был другой человек. Видимо в прошлый раз, он все же с трудом и не до конца поверил ему. В этой круговерти восхождения к власти, очевидно, приходилось держать уши торчком. Тем более пришел малознакомый следователь из конкурирующей системы МВД, с отдельными членами которой в последнее время у него было столько трений и разногласий. Киданов слушал с большим вниманием, постоянно одобряюще кивал, как бы соглашаясь, с тем что он говорил и в процессе беседы делал быстрые пометки.

Родин довольно подробно описал вчерашний день. Поблагодарил за помощь, посетовал на то, что не смог, то есть не успел додавить племянника и получить изобличающие показания на старшего Боговского.

— Жаль! Печально! – промолвил с нотками разочарования Киданов.

— Боговский не лыком шит, сразу сообразил. Примчался как ужаленный.

— Это правда. Хитер. Старый лис.

Я постараюсь еще покопать.

— Ну что удачи. Рад, что у вас все равно многое получилось капитан. Считайте что я ваш должник теперь. Держите меня в курсе расследования. Со своей стороны я вам тоже помогу кое в чем. Задействую каналы, такое пятно нам надо выкорчевывать из своих рядов, как вы считаете?

— Хорошо бы. А то сейчас начнут бить по рукам.

— Возьму часть удара на себя.

Вернувшись в отдел Родин принялся за дядю Ваню, которого привезли еще час назад из следственного изолятора. Худой невысокий мужчина, еще не совсем старик, но с бородой и лысиной на голове, он производил жалкое впечатление. Одна ночь в изоляторе на казенных нарах видать здорово сломила его.

— Фамилия, имя, отчество…

Все как всегда. А он вздрогнул, как будто его ударили плеткой. «Все как всегда для меня! – отметил для себя Олег, – Для меня рутина, а человек попадает в эти стены впервые!» Отвечал банщик глухо, торопливо и немного подобострастно.

— Иванов Иван Иванович!