Книга Пешка. Игра в любовь, страница 65 – Лила Каттен

Благо она ответила со второго гудка.

— Алло? Женя?

— Галя, привет. Да, это я.

— Привет, у тебя все хорошо? Мне так жаль, что…

— Галя что происходит? Прости, что перебиваю, но сейчас есть важные вопросы. Мне позвонила женщина, мама Юли Коноваловой, что месяц назад сдвинули ради мальчика. Она говорит, что ее дочери не помогут. Девочка в больнице. У нее крайний срок операции через два дня, а фонд пошел в отказную.

— Ох, Женька, это ужас. Деньги собрать не могут, представляешь? Там восемь миллионов надо в целом, а собрано от силы половина.

Мое сердце рухнуло в пропасть. То, чего я боялась.

Как же так?

— Господи. Как так? Ольга Федоровна говорила, что соберут быстро. Я еще тогда спросила специально, потому что все дети, что там стоят в списке друг за другом, это не просто цифра, а очередность по срочности.

Сейчас во мне клубилась вина. Надо было еще тогда настоять, понятия не имею на чем, но что-то сделать. Я же видела эту перестановку, видела, но посчитала верным довериться старшему, более опытному и к тому же начальнику. И вот к чему это привело.

— Она отговаривается скандалом. Не проводит мероприятия, якобы те громкие фамилии сейчас в стрессе и переживают за свои «благие» вложения.

— Но это бред, просто чушь какая-то. Сборы длились месяц после того ужина. Даже Потапенко переводили деньги за это время, а они переводят всегда целыми числами с большим количеством нулей, ты это знаешь.

— Думаешь, кто-то в это верит из наших? Боюсь случится повторное горе. Что тогда будет, я не представляю.

— Какое? О чем ты? – вжалась в спинку стула и ужасно боялась услышать правду.

— Короче лет семь назад, ты тогда еще волонтером работала, по-моему, такое было.

— Какое такое?

— На самом деле периодически случается перестановка фамилий или вставляют новые. Но однажды не успели собрать из-за этого.

— И?

— Умер ребенок.

— Боже…

— Ага. Все в точности, как тут было. Девочка ждала операцию. Наша пообещала. Что все будет. Потом появляется в списке на первом месте мальчик. Причем прямо перед «носом». Тут хоть как, не успели бы собрать, понимаешь.

— А документы? Все было реальным?

— Все проверено и одобрено верхами. Как обычно, ты же знаешь.

— И не успели?

— Нет. Умерла она. А мы слушали, как мать плачет под дверями. Нет, такое случается, потому что детей много, и мы не боги. Но там бы успели, понимаешь, если бы не поменяли местами почти накануне.

— Господи…

На глаза навернулись слезы отчаяния и боли, за страдания несчастных детей и родителей.

— Так что Женя, тут ну никак, понимаешь?

— Не могу в это поверить. Ну не могу, Галя. Все шло ровно по срокам. Какого черта она это сделала?

— Не знаю.

Всхлипнув, я поблагодарила ее за ответы и сбросила вызов.

Я была в тупике. Я не знала, что мне делать.

Взгляд упал на записную книжку. И я рванула вперед.

Контакты были записаны по порядку от «дорогих» к более «дешевым», как их называла Ольга Федоровна. Вниз списка я даже не смотрела.

Сумма в четыре миллиона не взять по кусочкам в сто тысяч.

Набрав полные легкие воздуха, я набрала первый номер.

* * *

Положив голову на стол, я устало дышала.

Горло пересохло, язык почти заплетался.

В таком положении меня нашла мама. Вечером. Вернувшись с работы.

— Женя? В чем дело?

— Который час?

— Половина седьмого.