Книга Пешка. Игра в любовь, страница 64 – Лила Каттен

Такое ощущение, что сплетникам просто пока еще не подкинули новую новость. Правда, говорили уже не только обо мне. Обсуждали истории других обманщиц и даже дошли до детей печально известных маньяков, что уже становилось жутким.

И вроде бы решила все для себя. Но душа пока что сопротивлялась. Не могла принять то, что произошло. Ту несправедливость.

Мама устроилась мыть посуду в итоге. После первой смены сказала, что все не так плохо, и я надеялась, что не обманула.

На понедельник поставила и сама я будильник. Только разбудил не он в итоге, а звонок.

Благо мама уже ушла, иначе разбудила ее.

— Алло? – сонно ответила и услышала женский всхлип в трубке. – Кто это?

Отняла от уха телефон и посмотрела на входящий. Не записан, но и не те коды, к которым привыкла.

— Женя? Это вы? Евгения?

Резко села и стала вслушиваться.

Женщина все плакала. Я не могла разобрать ни слова.

— Да. Я вас слушаю. Кто это? Что случилось?

— Ну хоть вы наведите там порядок… Ну как же так?

— О чем вы говорите?

Мутный разговор сразу навел на мысль, что ко мне обратился некто, кто связан с фондом. Но кто? Это был самый страшный вопрос.

— У нас мало времени, понимаете? Я же говорила… Я же просила… Ну, сделайте хоть что-то…

— Боже, я… Я не понимаю вас. Скажите свои имя и фамилию. И ребенка тоже.

— Коновалова… Коновалова я и дочка моя, Юленька…

Тут мое сердце сжалось.

— Погодите, – мозг моментально проснулся и стал работать в ускоренном режиме.

Я взяла ручку и листок, пытаясь вспомнить даты и цифры, все, что было связано с Юлей.

— У вас была назначена дата на…

— Семнадцатое ноября.

— Сем-надцатое?

Шум в ушах нарастал.

— Но это же…

— Послезавтра.

— Как Юлия?

— Вы обещали. Вы звонили и сказали, что все будет хорошо. Она клялась…

— Я… Знаю что… Как ваша дочь?

— В больнице. Третьи сутки. Операция была на крайний срок ноября. Лучше рекомендовали сделать раньше на пару недель.

— Вы звонили в фонд?

— Конечно, звонила… Помогите ей… Они все говорят одно и то же. Помогите моему ребенку, Женечка… Я вас умоляю…

Мои губы затряслись от сдерживаемых слез.

— Я попробую… Я постараюсь…

Паника нарастала внутри меня, но я сдерживала и ее.

— Они говорят, что не успевают. Что кто-то встал в нашу очередь, что им жаль…

— Послушайте, Олеся? Вы ведь Олеся Алексеевна, верно?

— Да…

— Я сейчас же займусь этим.

— Спасибо. Спасибо вам…

Но принимать ее благодарность сейчас. В такой момент, когда я не уверена, что смогу хоть что-то сделать, я не могла.

— Пожалуйста, держите телефон рядом, чтобы я могла с вами связаться в любой момент.

— Хорошо.

— Я позвоню.

Она боялась сбросить этот вызов. Будто он был последней нитью.

— Я вас не оставлю, Олеся. Я сделаю все возможное, клянусь…

— Да… Да… хорошо.

Гудки были такими душераздирающими, что у меня заболело глубоко внутри.

Но у меня не было даже секунды на это. Я должна была действовать.

Забыв о гордости и прочих обещаниях, что я дала себе, уезжая из большого города, я позвонила Ольге Федоровне. Но она просто проигнорировала. Потом сбросила и убрала меня в черный список заблокировав.

Я знала, что так будет. Но должна была попытаться.

Звонить Ивану даже не думала. Бессмысленно и отвратительно. Поэтому следующим контактом была сотрудница из фонда. Из тех, с кем я общалась по-приятельски и часто обедала в ее компании.