Книга Пешка. Игра в любовь, страница 95 – Лила Каттен

Но стоило заглянуть в серьезные и взволнованные глаза, я успокоился.

— Жень…

— Просто молчи, Жнецов… Просто молчи.

— Окей.

Мы стояли минут пять. Я гладил ее по спине ладонями. Она молча дышала в мою шею.

Я дышал ароматом ее парфюма. Она молча дышала в мою шею, обвивая на этот раз ее своими тонкими ручками.

Затем мы сели напротив друг друга. Хотя я бы предпочел ее на своих коленях.

Черт, я по ней скучал. Признаюсь. Чертовски скучал.

Да и как можно этого не делать?

Эти карие, почти черные глаза. Брови широкие придающие строгости. Губы, в меру пухлые. Сочные.

Женя смотрела также пристально. Каждую деталь сравнивала будто с прежним мной. Отец сказал, что я пока что не изменился. Что же скажет она?

— Ты не изменился, – я улыбнулся.

— Ты ожидала увидеть тату на пальцах и моем лбу?

— Нет, – улыбнулась впервые. – Просто давно тебя не видела. Хотела понять, станешь ли ты другим так быстро.

— А ты изменилась. Без меня будто загрустила и заскучала, Жень. Цвета нет в тебе.

— Все тебе шутки, Макс.

— Я в порядке. И ты тоже. Не к чему хандрить.

Она смотрела теперь свирепо.

— Ну что? В чем я виноват?

Женя закатила глаза и выглядела еще более потрясающей.

— Ладно, теперь признавайся, что за дела с фондом помощи?

— А что там?

— Макс, – почти зарычала. – Отвечай на вопрос. Что за сделка?

— Он должен был тебе объяснить.

— Объяснил. Я не понимаю ничего.

— А что непонятного? Нет чистого бизнеса, но и организаций подобных нет с чистотой кристальной, понимаешь? Воруют многие, а заниматься этим так, чтобы не в ущерб мало кто может. Раз в месяц проводишь деньги и все. У тебя останется остальное.

— А если меня поймают на этом всем? Ты не подумал об этом?

— Поповы спалились тем, что воровали и убивали детей невиновных. А ты ни у кого не отнимешь ни копейки.

— То есть это другое?

— Да. Он сделает все сам. Просто руководи.

— Это что Санта-Клаус? Я загадала желание на падающую звезду?

— Нет. Ему ты нужна так же, как и он тебе. Он богат.

— Он сидел в тюрьме.

— И что?

— Не знаю. Богачи не сидят в тюрьмах.

— Откуда тебе знать?

Она не знала, что ответить и потому фыркнула, замолчав.

— Жень, – потянулся впереди и взял ее узкие кисти с длинными пальцами в свои руки, – проще не бывает ничего и никогда.

Уверен, она это знает. Просто страшно, видимо.

— Я надеялась, что бывает.

— Мне жаль.

Мы схлестнулись взглядами и долго смотрели друг на друга, прежде чем я, потянул ее в сторону, чтобы встала и обошла стол. Затем на себя.

Без слов. Без отрицания.

Она шла. Медленно и неуверенно… шла.

— Макс, – раздался шепот на всю, казалось бы, комнату, когда я усадил ее на свои колени боком.

— М?

— Что ты творишь? – спросила снова, когда я уже вовсю зарылся носом в основание ее шеи и балдел от того, как пахнет эта женщина.

— Запоминаю твой запах, Жень. Можно?

Пульс на ее изящной шее стал биться сильнее. Но и ответа не было. Только тягучее молчание. И дыхание. А еще… изгиб шеи, стал удобней для меня.

Она подняла руки и обняла за плечи, пока я крепко придерживал за талию, гладя и гладя эту красивую женщину. Женщину, что хотел оставить для себя. Оставить и никому не отдавать. Но попросить остаться моей не смел.

— С ума сводишь, Женька, – внезапно разоткровенничался.

— Максим, – почти протестующе, но осталась на месте.