Книга Доверие, страница 204 – Мари Мур

Я смеюсь в голос, несмотря на свое унылое настроение. Десмонд заставляет меня улыбаться даже в самый хмурый день.

— На самом деле… – Десмонд становится серьезным. – Мне знакомо то чувство, что ты испытываешь.

— Что именно? – тихо спрашиваю я.

— Когда я подписал свой первый контракт, я тоже жалел, что мама не видит моих успехов, – признается Десмонд. – В отличии от моего отца, мама всегда поддерживала меня.

Я хочу спросить Десмонда о его маме, но не хочу его ранить. Поэтому я молчу и просто смотрю, как он волнительно проводит рукой по волосам.

— На ее месте другая бы сказала, что гонки – это опасно и несерьезно. Но моя мама – это другая история.

Я вспоминаю портрет его мамы в кабинете отца. У нее были такие же, как и у Десмонда, голубые глаза, такие же острые скулы и темные волосы. Эта женщина была прекрасна.

Алессия Аматорио.

— Ты бы ей понравилась, – добавляет Десмонд. – Она любила в людях те качества, которые есть в тебе.

— Правда?

— Да, – Десмонд кивает. – Она была невероятно сильной и смелой. Но как и у любого человека, у нее были слабости. И мама скрывала их до самой смерти.

Дальше происходит то, что я никак не ожидаю услышать от Десмонда. Он начинает рассказывать мне о том, в чем раньше никогда мне не признавался. Все это время я едва дышу, впитывая его каждое слово.

— Если ты искала информацию о смерти моей мамы, то вероятно ты ничего не нашла, кроме нескольких снимков, сделанных на кладбище, – тихо произносит он.

Я действительно пробовала найти в Сети какие-либо факты, связанные с Алессией Аматорио. Но мне удалось лишь отыскать фотографию Маркоса, стоявшего у гроба его супруги. Больше ничего.

— Это не просто так, – продолжает Десмонд. – Мой отец побеспокоился о том, чтобы смерть мамы была скрыта от глаз и ушей посторонних.

— Почему?

На короткое мгновение Десмонд опускает взгляд, и его челюсти сжимаются. Затем он поднимает глаза и вновь смотрит на меня. Это похоже на то, словно в нем происходит борьба.

— Несколько лет назад у мамы обнаружили рак, – говорит он, и я слышу страдание в его голосе. – К тому моменту он распространился на другие органы. По прогнозам врачи давали маме не больше года, так как болезнь уже была неизлечима. Ей предложили лечь в клинику и пройти химиотерапию, чтобы попытаться продлить себе жизнь. Но вместо этого мама предпочла остаться с нами.

Десмонд замолкает, будто о чем-то задумавшись. В это мгновение я замечаю в его глазах боль, которую у него наблюдала только два раза. Первый раз, когда я сказала ему, что нам лучше расстаться перед тем, как он признался мне в любви. И второй раз, когда я убежала от него в лесу в ночь Хэллоуина.

— Что было дальше? – осторожно спрашиваю я, чтобы вырвать Десмонда из его страданий.

— Мама старалась проводить с нами, как можно больше времени. Она никому не сказала о своей болезни. Ни мне, ни папе, ни Кэшу или Грейс. И никто из нас ничего подозревал.

Глаза Десмонда становятся блестящими, и невероятная холодная горечь застывает у меня в горле. Я нервно тру пальцами область ключицы, пытаясь заглушить стон сострадания. Господи, как я хочу прижать к себе любимого и никуда не отпускать.

— Позже мы узнали, что мама принимала сильнейшие обезболивающие. Но и они перестали действовать. Когда боли стали невыносимыми, мама решила покончить с собой. Через месяц после Рождества она приняла снотворные таблетки и уснула вечным сном.