Книга На горизонте – твоя любовь, страница 218 – Нетта Хайд

— Дом… – тихо добавляет она.

— Не буду, Тея, – говорю я, опуская ладонь на ее щеку.

Но она отдергивает голову, словно я влепил ей пощечину, а не осторожно коснулся.

— Я никогда не буду тебя жалеть, ангел, – повторяю ее слова, однажды сказанные мне. – Все, что с тобой произошло, сделало тебя той, кто стоит сейчас передо мной. Ты – сильная, сумасшедшая, желанная, смелая, отважная, добрая, заботливая. Я могу перечислить еще сотню качеств, которые запали в мое черствое сердце… те, что никогда не смогут его больше покинуть.

Я ставлю руки по обе стороны от ее бедер, чтобы она не смела больше сбежать ни в другую комнату, ни на другую планету, пока мы не закончим.

— Я буду ненавидеть себя за то, что в тот день наговорил слишком много лишнего, не дав тебе возможности вставить хоть слово. Я жалею о тех минутах, когда вывалил на тебя столько дерьма. Я жалею о том, что я сделал с тобой год назад. Я не прощу себя за это. Я буду жить с этим чувством, но я не собираюсь отказываться от тебя. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Слышишь меня? Никогда, Тея.

Я заостряю внимание на словах, которые произнес ей еще год назад, пообещав себе, что это «никогда» станет нашим счастливым «всегда».

— Я скажу это еще раз, если предыдущие твой слух отфильтровал, не пропустив их к твоим мозгу и сердцу: я люблю тебя и больше не смогу никогда разлюбить. Я знаю, что я не ангел, но в нашем тандеме он должен быть один, и это ты, для меня. Я люблю тебя, Дейенерис. Люблю твои глаза. Люблю твои губы. Люблю твои волосы. Люблю твой характер. Люблю твое безумие. Люблю.

Она смотрит на меня и, кажется, ни единого раза ее глаза не закрылись.

— Ты не сможешь запретить мне это делать. Можешь кричать о том, что это ваниль или лишенные здравого смысла утверждения, но я буду повторять это до тех пор, пока в твою светлую голову и заколоченное сердце наконец-то не проникнут мои чувства. Ты сделала со мной то, что боятся делать другие. И, хочешь ты этого или нет, я не отпущу тебя. Больше не отпущу. И не позволю тебе творить херню где-то, где не будет меня. Да, ошибки будут. Без них попросту невозможно жить. Но, Тея, я уверен, что мы справимся.

Сам не понимаю, откуда я беру эти слова и каким чудом мне удается описать все, что происходит со мной, но не могу остановиться, выплескивая наружу то, что сидит внутри.

Я поднимаю руку к ее лицу снова, надеясь, что она не отвергнет мое прикосновение. Средним и безымянным пальцами провожу по тонкой линии скулы, медленно пробираясь подушечками к мочке уха, мягко поглаживая нежную кожу. Большой палец останавливается на пересохших, потрескавшихся губах, которые выглядят так, словно их искусали пчелы, а затем прошлись лезвием по поверхности, добавляя болезненности.

Я останавливаюсь, не предпринимая никаких действий, ощущая, как она замирает под моим прикосновением, но не отстраняется. Она прикрывает глаза на секунду, которую я хотел бы растянуть на вечность. Затем, сделав громкий вдох полной грудью, она сглатывает и шепотом произносит:

— Как ты можешь любить меня после всего, что я сделала?

— Я ненавидел тебя в тот момент так сильно, как и продолжал любить. Я был уверен, что смогу тебя убить, если увижу тебя еще хоть один раз. Я знал, что я последний ублюдок, для которого в жизни нет ничего важного. Но оно есть. И это важное сейчас стоит напротив, прогоняет меня и неправдоподобно доказывает, что сможет жить без меня.