Книга Черный Лотос. Воскрешенный любовью, страница 47 – Иман Кальби

Подошла ко мне, безошибочно найдя во мраке, резко схватила за подбородок, заставляя посмотреть ей в глаза.

— Нашелся на тебя покупатель, маленькая, – ее голос был, как холодная вода, выплеснутая в лицо. Она ударила меня по щеке. Звонко, от чего внутри все сжалось. Вторая пощечина – с другой стороны, будто ставила печати собственности. Будто заранее усмиряла.

— И ты будешь покорной, слышишь?! Или я сделаю так, что ты будешь молить меня о смерти.

Я сглотнула, чувствуя, как горло пересохло до боли.

Попыталась отшатнуться от нее, вывернуться, но она резко дернула на себя, заставляя встать. За спиной гюрзы появилось двое амбалов.

— Глаза вниз. Не смей смотреть. Он этого не любит.

Фейруз злобно улыбнулась и толкнула меня к дверям, обитым потемневшей кожей.

Тяжелые створки распахнулись.

Меня выволокли во двор. Песок был вязким, словно бы взбитым. Я путалась в подоле абайи, ноги заплетались. А может это страх так меня сковал. Страх и отчаяние.

Я упала- и никто не спешил поднять.

Глаза ослепила вспышка от фар автомобиля.

Посмотрела наверх. Обмерла.

У авто стоял Он.

Черное полотно скрывало его лицо, только глаза – темные, как выжженная земля, режущие, как клинки обсидиана, сверкали из-под складок ткани. Взгляд был таким тяжелым, что казалось, он поставит тебя на колени одним лишь усилием воли. Шаги – медленные, хищные. Весь в черном, высокий, широкоплечий, с осанкой хищника, который знает, что жертва уже в его когтях. На руках – перчатки.

Сердце гулко билось в ушах. Пальцы дрожали. Я трепетала, чувствуя, как все тело сжимается от страха.

Он остановился в паре шагов, не спеша. Просто смотрел. И этот взгляд был хуже любого прикосновения – холодный, прожигающий, как будто он видел меня насквозь, вплоть до мыслей.

— Не советую тебе перечить новому хозяину. Поверь, он все равно тебя убьет. Может быть, будет менее больно… Лучше бы ты осталась простой шлюхой в этом проклятом месте, чем досталось ему…

Сердце ухнуло куда-то вниз.

Он сделал едва заметный жест, и Фейруз растворилась, оставив меня одну перед этой черной нависающей фигурой.

Подошел близко. Рука, сильная, как железо, подняла мой подбородок.

— Таали (егип.– идем), – сказал он. Голос был глухим, низким, обволакивающим, и все же в нем было что-то, от чего волосы на руках встали дыбом.

Я шла за ним к авто, то и дело спотыкаясь. Хотела было наивно открыть пассажирскую дверь, но чьи-то резкие, сильные руки меня одернули, подняли от пола, как пушинку. Следующее мгновение- я в багажнике. В кромешной тьме. Мужчина за рулем не церемонится. Меня подбрасывает, тело горит от ударов на бездорожье, дышать нечем. Настолько, что горло то и дело сжимает спазмом… Я на дне… На самом дне… Это только начало новой ночи в этом проклятом месте, а она уже такая темная, что не выбраться…

Когда мы, наконец, останавливаемся, я полностью дезориентирована в пространстве. Багажник открывается, но вокруг все такая же густая, зловещая темнота. И он темный. Пугающий, нависающий. Только белки глаз светятся неестественно.

— Ихруги! (егип.– вылезай), -грубый приказ на арабском, которому я вынуждена повиноваться.

Охаю, когда оглядываюсь по сторонам.

Вы можете представить себе пустыню ночью? Нет, не лагерь, не пристанище. Просто безмолвную черноту сверху и снизу. Такую, от которой кружится голова, от которой все в ушах звенит…