Книга От него не убежишь, страница 102 – Лина Ласс

Накинув лёгкий плащ, я взяла в руки чемодан, прощальным взглядом окинула квартиру, положила ключи на полку возле входа и вышла прочь. Я не думала, что ещё сюда вернусь. Хоть апартаменты и были сняты на полгода, и я спокойно могла ещё пару месяцев жить в них, я просто не могла себя перебороть. Остаться здесь – значило бы смириться и продолжать жить так как раньше.

Алиса была только рада моему соседству. Её дом, как по мне, был слишком просторным для одного человека, а тот самый Игорь, чьей содержанкой она являлась, никогда здесь не появлялся. Так что я спокойно могла пожить у подруги какое-то время, пока не решу, что делать со своей жизнью дальше.

Я не удивилась, когда на улице заметила тот же внедорожник, что привёз меня сюда и приняла как должное, когда поняла, что он следует за нами. Теперь меня вряд ли оставят без надзора. Следуя на безопасном расстоянии, машина доехала до посёлка, где был дом Алисы, но дальше шлагбаума им попасть не удалось – всё-таки охрана была гораздо серьёзнее, и богатые люди, что жили здесь, ценили своё спокойствие и безопасность.

Я быстро разложила свои скромные пожитки по ящикам и, даже не принимая душ, завалилась в кровать. На предложение Алисы выпить ещё вина я отказалась, хотя ужасно хотелось забыться. Но я знала, что это меня не спасёт от тех мыслей, что не давали мне спать. Все они были заполнены только одним человеком.

Я вновь взяла в руки смартфон, открыв телефонную книжку на его номере и, недолго думая, нажала зелёную кнопку. Но не успел прозвучать первый гудок, как я сбросила вызов. Даже если он поднимет трубку, что я ему скажу? Какие слова должна подобрать, чтобы он послушал меня? Как рассказать, что меня не перестаёт преследовать чувство вины за брошенные слова, что я хочу видеть его… что я хочу его.

История сообщений была всё так же пуста.

Я хотела написать целое эссе о том, что я чувствую, готова была потратить всю ночь, чтобы подобрать слова и выражения, исписать толстую тетрадь, но разве это могло помочь? Разве бы не выглядело это наигранно?

«Спасибо и прости меня».

Я долго смотрела на эти четыре слова, прежде чем отправить сообщение. И тут же выключила телефон, боясь увидеть сообщение прочитанным, или, что ещё страшнее, увидеть, что он ответил.

Пусть так. Пусть хотя бы будет последнее «прости», если мы не смогли попрощаться как следует.

Я ещё долго ворочалась, прислушиваясь к малейшему звуку, жаждая и боясь услышать жужжащий звук мобильного, но постепенно провалилась в сон.

* * *

Поджав под себя ноги, я сидела в гостиной, не зажигая верхний свет, и щёлкала каналы на телевизоре в поисках информационных выпусков. Сегодня прощались с Павлом и, возможно, это была одна из самых главных новостей. На первом государственном этому посвятили почти десять минут. Рассказывали о его бизнесе, благотворительной деятельности и семье, выставляя всё в самом лучшем свете, аккуратно обходя тему его любовницы, то есть меня, которую мусолили ещё несколько дней назад.

Что ж, так даже лучше. Не будет лишнего внимания.

На вышколенной картинке крутили хронику достижений, архивные записи, а затем то, что заставило отвести меня взгляд – роскошный гроб в цветах, а в нём неподвижная бледная фигура.

Меня, конечно, никто не ждал на похоронах, да и не было ни малейшего желания там присутствовать. До сих пор каждый раз мороз пробегал по коже, стоило мне вспомнить ледяной взгляд Елены и её сына Олега. Не знаю, какими Корчинские были в жизни. Возможно, для своих друзей они были милейшими людьми, но я верила в то, что характер и привычки всегда отражаются на лице человека. И, судя по всему, оба они были людьми жёсткими, непреклонными и безжалостными. Не хотела бы я оказаться с ними тет-а-тет даже на минуту.