Книга От него не убежишь, страница 105 – Лина Ласс

Я напряглась.

— При чём тут…

— Отвечайте, Аня, – Константин не повысил голос, но сказал с таким нажимом, что кровь отлила от лица, и я почувствовала головокружение.

— Нет, – мой голос дрогнул.

— Вас не было на сегодняшнем прощании, как и на оглашении завещания. Почему?

Я перестала соображать и отвечала на автомате, всё больше погружаясь в уныние.

— Не думаю, что меня были бы рады там видеть, если иметь в виду… обстоятельства.

— Отчего же? Поверенный в делах Корчинского очень вас ждал, учитывая тот факт, что вас упомянули в последней воле усопшего.

Я распахнула на него испуганные глаза. Панов внимательно наблюдал за каждым моим движением. Какой реакции он от меня ждал? Что я буду радостно прыгать, счастливая от того, что мне перепал кусок пирога? Но я будто приросла к стулу, боясь даже вздохнуть, потому что всё это напоминало какой-то театр абсурда. Мы с Павлом были знакомы всего четыре месяца, чтобы он мог пойти на такой серьёзный шаг и упомянуть меня в завещании.

— Что? – только и смогла вымолвить я.

— Анна, у меня есть все основания думать, что вы что-то недоговариваете.

— Почему…

— Вы скрыли от нас факт того, что за день до гибели Корчинского в Монако вы вместе с Павлом ужинали в компании поверенного в его делах, Николаем Бровинским.

Я молчала, перебирая в голове все факты, что успела им рассказать.

— Вспоминаете?

В памяти всплыл образ невысокого полноватого мужчины, весь вечер пожиравшего меня глазами. Боже, я даже имени его не запомнила, таким проходным персонажем он мне показался. Где-то в голове отложились только его пустые разговоры о французском виноделии и прекрасном климате Лазурного берега.

— Не думала, что это важно.

— Мы допросили его сегодня, – продолжил Константин, – и он сказал, что в тот вечер Павел изменил завещание, упомянув вас. И у меня есть все основания думать, что его решение повлияло на дальнейшие события.

— Я не понимаю…

— Сегодня вечером после кремации была оглашена последняя воля Корчинского, по которой половина его состояния отходит вам.

Константин смотрел на меня не отрываясь, и под его взглядом голова стала кружиться, горизонт качнулся, и только когда он ловко поймал меня за плечо, удерживая от падения, я поняла, что теряю сознание. Всё вокруг потемнело, оставляя только неясные очертания рабочего стола и суетящегося надо мной мужчины.

— Можно воды? – прошептала я едва слышно и через минуту почувствовала в своих руках холодный стакан. Я жадно пила, пока не опустошила его, но даже после этого голова продолжала кружиться.

Я взглянула на своего дознавателя, встретившись с непроницаемым, давящим взглядом.

Ещё чуть-чуть и меня, кажется, вырвет.

Он меня подозревает! Подозревает в том, что я спланировала избавиться от Павла, чтобы получить его деньги!

Но ведь я даже подумать не могла, что мой друг может поступить так, даже не поставив меня в известность, не обмолвившись словом во время последнего ужина, когда он чуть не признался мне в любви.

И теперь сидящий передо мной Константин вовсе не выглядел таким приветливым, каким показался в первую нашу встречу. Передо мной был строгий жестокий инквизитор, целью которого было вытянуть из меня признание в том, чего я не делала.

— Такое дело, Анна… – голос его был вкрадчивым и пробирающим до костей. – Вы были на яхте одни, свидетелей кроме вас нет… Я не верю, что, ужиная с нотариусом, вы ничего не знали о внесённых в завещание изменениях. Но ждать, когда многомиллиардное состояние упадёт вам в карман… это же так невыносимо для молодой привлекательной девушки, которая вынуждена притворяться перед старым богатым мужчиной, что ей интересен он, а не его деньги. Вы попросили отпустить охрану и персонал, чтобы остаться наедине, выдумали несуществующего убийцу, которого так удачно не смогли разглядеть, добавив броские детали в виде перстня на пальце и необычного оружия. Прямо как детективных романах. Не знаю, где вы достали пистолет, но надеюсь, что расскажете. Вы хладнокровно застрелили Корчинского, выбросили оружие, сымитировали свой счастливый побег, а наутро указали на первого попавшегося вам на глаза сотрудника французской полиции, чтобы отвести от себя подозрения.