Книга От него не убежишь, страница 108 – Лина Ласс

— Думаешь, обидела меня? Аня, я не держу на тебя зла…

— Тогда почему не позвонил? Не написал? Почему с тех пор, как мы пересекли порог консульства, даже не смотрел на меня? Я прошла через всё одна, тогда, когда мне нужен был кто-то рядом. Все эти допросы, слёзы и бессонные ночи. Заголовки жёлтых газетёнок, где меня на весь мир хаяли распоследними словами! А когда вернулась в Москву вместо друзей меня встретили жена и сын Павла. Ты знаешь, что я чувствовала, увидев их лицом к лицу? И когда узнала, что его тело было на том же самолёте, которым летела я. Почему меня даже не потрудились предупредить об этом?

Я бросала ему бессвязные обвинения, почти срывая голос. Но он стоял непоколебимо, и только грудь тяжело вздымалась от учащённого дыхания. Он знал! Он обо всём этом знал и всё же оставил меня!

Тогда почему сейчас спас? Что мешало раньше прийти ко мне утешить и поддержать. Да просто ответить на это чёртово сообщение, которое я ему отослала! Неужели это так сложно?

— Так было нужно, – тихо проговорил он. – Мне было нельзя… нельзя было показывать, что нас что-то связывает.

Я нервно рассмеялась, хватаясь за голову.

«Что-то… Что-то связывает…»

Всего лишь прошлое и немного настоящего.

— Помнишь, я говорил про субординацию? Я ведь имел в виду свою настоящую работу… Нам бы обоим это повредило. Хотя, теперь уже, думаю, всё равно.

— Почему ты привёз меня сюда?

Он, казалось, растерялся и слегка пожал плечами.

— Здесь безопасно.

— Не боишься?

— Чего?

— У тебя дома подозреваемая в убийстве. Как это отразиться на твоей работе? Что подумают твои коллеги? Ты чуть драку не устроил.

— Давно руки чесались, – Алекс ухмыльнулся.

— Ты не ответил. Зачем так рисковать и привозить меня к себе?

— Считай, что у меня обострённое чувство справедливости. Тебе нельзя одной оставаться, а то налетят коршуны, оглянуться не успеешь. А здесь тебе ничего не грозит.

— А разве сотрудников вашего ведомства не прослушивают?

— Только не здесь, – он прошёл, снимая с плеч кобуру и повесил её на спинку стула. – Переночуешь пока у меня, а потом решим, как тебе помочь. Хочешь чаю или кофе? Алкоголь не держу, прости.

Но я проигнорировала его предложение. Хотя от чего-нибудь крепкого не отказалась бы, учитывая моё состояние. Руки всё ещё подрагивали, а нервы не давали спокойно стоять.

— Ты знал о завещании Павла?

— Нет, – Алекс покачал головой. – Но предполагал, что он что-то тебе оставит, хотя не думал, что это будет половина его состояния.

Сил стоять на ногах больше не было, и я почти рухнула на стул возле обеденного стола, опустив голову на руки.

— Это какой-то сюрреализм. Я будто застряла в каком-то кошмаре и никак не могу проснуться. Почему он это сделал?

Я почувствовала, как Алекс сел напротив.

— Помнишь, как он называл тебя своей последней отрадой? – я подняла голову, удивлённая, что Алекс знает о моём прозвище. – Это не был просто красивый оборот речи. Павел был болен. Серьёзно болен. От терапии он отказался, и врачи давали ему не больше года. Возможно потому, что ему нечего было терять, он решил с нами сотрудничать. А ты для него стала последним утешением. Я не мог не заметить, какой искренней ты была с ним. Он это очень ценил.

Новость о болезни Павла уже не могла тронуть меня. Я не ощутила совершенно ничего, кроме злости. О чём он только думал, когда решил отписать мне половину всего? Подумал ли он о своей семье? О том, как это отразится на его близких и что будет со мной?