Книга Фемдом, страница 8 – Лина Ласс

— Глубже! - вырвалось у меня и тут же его пальцы грубо вторглись в моё лоно. Не один и не два, должно быть почти вся ладонь была во мне. Он, не отрывая языка от клитора, двигал рукой словно поршнем, словно членом, достигая, казалось, самой матки.

Я извивалась и стонала, цепляясь за обивку дивана, царапая его поверхность и представляя, что ногтями впиваюсь в кожу своего раба. Но он не мог осквернить меня своими прикосновениями без должного на то разрешения. Только его язык и пальцы могли трогать меня и только в этом месте. Все мои чувства сосредоточились в одной точке. Я ощущала, как из глубин живота разгорается жаркий огонь, готовый разлиться по всему телу.

Я прикусила палец и стала его посасывать, отчасти, чтобы заглушить приближающийся крик, отчасти представляя, как обхватываю своими губами член своего раба. Но занятый рот не помог заглушить громкий стон. Я схватила рукой за волосы раба и стиснула её со всей силой, оторвав его лицо от моей киски.

Тяжёлый вздох из его рта и потемневшие глаза выражали крайнее разочарование, будто я лишила его последней радости. Я притянула его к себе и впилась в его губы, почувствовав свой вкус, солёный и терпкий. Мой запах на его лице сводил меня с ума. Языком стала слизывать изнутри свои соки, позволяя играть рабу с моим ртом, всё ещё удерживая его за волосы.

Я кусала его губы и кончик языка, чтобы после нежно целовать и вторгаться со всей силой в его рот, доводя его и себя до умопомрачения. Сам он не имел права касаться меня без разрешения и опирался на диван, но отвечал на поцелуи, словно жаждал большего.

И, клянусь, я сама была в шаге от того, чтобы разрешить ему. Но это неправильно, тогда бы я была в его власти, а сейчас он полностью мой - от макушки до пальцев ног.

Мой раб так тесно прижимался к моей ноге, что я без труда ощущала его твёрдый член. Я чуть повела бёдрами, потеревшись об него, чем вызвала новый стон.

— Моя госпожа... - выдохнул он.

— Тебе не давали слова! -  Я чуть оттолкнула его от себя, окинув его взглядом. Он присел на ноги в позе покорности. Брюки в паху натянулись так крепко, что не оставили мне простора для фантазии. Выпуклость была внушительной и мне не терпелось взглянуть на то, что было скрыто от глаз.

Я надавила ногой на его пах. У мальчишки перехватило дыхание, губы сомкнулись, а ладони сжались в кулаки. Пресс напрягся. Я делала ему больно, но он терпел, мой послушный и смиренный раб.

Откуда у меня вдруг взялась излишняя жестокость? Я никогда не позволяла себе ничего сильнее лёгких шлепков стеком. Но с этим рабом позволила себе куда более опасные вещи, а он лишь молча принимал правила.

Отчего-то мне захотелось обладать не только его волей, но и телом. Подчинить его себе беспрекословно, делать с ним всё, что пожелает моя испорченная душа.

Что было в нём такого особенного? Крепкие мышцы? Невинный облик? Или преданный взгляд?

— Я позволю тебе смотреть на меня, - сказала я, - можешь делать с собой то, что считаешь нужным. Ты очень напряжён.

В его взгляде я увидела облегчение и восхищение. Ни одному рабу я не позволяла смотреть даже на мои щиколотки. Избавившись от лифчика, я медленно провела руками сначала по плечам, опустилась ниже, ухватила грудь, стала мять и играть сосками.

Мой раб медленно стал поглаживать свой пах. Сначала аккуратно, круговыми движениями водя по выпуклости, затем чуть сжимая её и постанывая от удовольствия. Мышцы его живота сжимались в конвульсиях.