Книга В договор не входит, страница 150 – Лина Ласс

— Мила!

Моё имя заставило обернуться на голос. Поначалу я подумала, что это меня окликнул Виардо, но поискав его глазами, наткнулась на ослепительную вспышку.

— Мила! Мила! Посмотрите сюда!

Этот голос раздался уже с другой стороны. И вдруг наперебой один за другим моё имя стали повторять десятки голосов, заставив остановиться посреди дорожки. Если я надеялась проскользнуть незаметно, то теперь это казалось невозможным. Вспышки камер почти не давали оглядеться, но я заметила хитрую ухмылку своего няньки и его жест, показывающий поднять подбородок.

— Сюда! Повернитесь сюда! Мила!

Так вот что за хитрость. Я – лучшая реклама камню, который висит у меня на шее, но надо было привлечь к нему внимание, и Виардо справился с этой задачей блестяще. Осталось только мне самой не ударить в грязь лицом. Я расправила плечи, выставила ножку в разрез и положила руку на бедро. Оглядев толпу, я одарила их, как мне показалось, самой блестящей улыбкой.

— Bellissima!*

— Mila! Délicieusement!**

Никакого смущения, мои движения были такими же естественными, как при пробной съёмке с Лео для журнала. Неловкость и скованность исчезли, стоило окунуться в сыплющиеся со всех сторон комплименты. Я щедро отвечала на каждую просьбу, поворачиваясь на голоса, то кокетливо смотря из-за плеча, то гордо вскидывая голову, пока не поняла, что стою в центре дорожки в одиночестве. Остальные гости, кто ещё не успел пройти внутрь, не решались приблизиться, давая мне насладиться вниманием. Их взгляды, любопытные и оценивающие, заставили немного прийти в себя от свалившегося интереса журналистов. Подхватив подол в руку, я двинулась дальше, вдогонку слыша просьбы сделать ещё пару кадров, и как только моя ножка оказалась на первой ступени какое-то смутное обжигающее чувство заставило меня поднять глаза.

Там, наверху возле распахнутых дверей, в ожидании стоял Максим. Тень укрывала его, скрывая лицо, но прожигающий взгляд я чувствовала всей кожей. Вездесущие камеры не могли его достать, и последние ступени он помог мне преодолеть, протянув руку и взяв под локоть.

— Как я справилась?

Вопрос был риторический. Эккерта можно было прочесть как открытую книгу – ни один из присутствующий так страстно не смотрел на меня. Прижимая к себе, он ввёл меня внутрь, где нас встретил длинный зал с высокими потолками. Как и в случае с римским приёмом здесь ощущалась атмосфера роскоши и богатства, и дело было не только в присутствующей публике. Интерьер дворца напоминал наши питерские музеи со свойственными им помпезным стилем. С потолка застывшим дождём ниспадали живые цветы, аромат которых разносился по залу. Приглушённый свет создавал ощущение интимности и только античные статуи оставались в ярких лучах, приковывая к себе взгляды.

— Как красиво, – вырвалось у меня.

Я с удивлением осматривала обстановку, не замечая окружавших нас людей. Весь мой интерес занимали мрамор и позолота интерьера.

— Нам сюда, – Максим прошептал мне на ухо, продолжая движение сквозь оборачивающихся на нас людей. Неизвестно, кто из нас производил впечатление, но перешёптывания и красноречивые взгляды говорили о том, что мы стали объектом пристального внимания. Мне было одновременно и лестно, и волнительно. Должно быть так чувствовала себя Золушка, когда шла танцевать с принцем у всех на виду.