Книга В договор не входит, страница 50 – Лина Ласс

Я увела его на танцпол, где уже кружились несколько пар, ловила взгляды других гостей, в основном мужчин, но не понимала, что больше привлекло их внимание, мой спутник или я. Эккерт привлёк меня к себе, уверенно ведя в танце, и я с волнением ощутила его тепло и аромат туалетной воды, терпкий и дерзкий.

— Я заметила, что ты не любишь внимание.

— И решила прийти мне на помощь?

— Ты с такой неохотой общаешься с людьми, что можешь считать это жестом доброй воли. Можем просто помолчать, если хочешь.

Мы двигались в такт музыке. Было даже приятно находиться в его руках. Шаги были плавными, а объятия ровно такими, чтобы не вызвать косые взгляды. Всё в рамках приличий. Я уж подумала, что мы и вправду проведём всё время в молчании, но Эккерт вдруг заговорил.

— Большинству из них что-то от меня нужно – протекция, деньги, моё время.

— Но с мистером Гейтсом ты общался с упоением.

— Мы общаемся на равных. Никому из нас ничего не нужно друг от друга. Только обмен опытом.

— А друзья?

Я почувствовала, как он вздрогнул.

— У меня их нет.

— Совсем? – удивилась я, но Эккерт лишь промолчал. – Каждому нужен друг. Даже тебе.

— Зачем?

— Ты на вершине. Сейчас, когда ты обладаешь властью и деньгами, ты в каждом видишь паразитов, которым от тебя что-то нужно. Чуть дашь слабину, они накинутся на тебя как пираньи. Но если будешь падать с этой вершины, только друг будет пытаться тебя поймать. Уж мне ли этого не знать, поверь.

— В друзья мне набиваешься?

Я покачала головой.

— Здесь главное не моё желание, а твоё. Ведь ты этого не хочешь?

— Не хочу? – он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза.

— Про тебя даже песню придумали, про холодный айсберг. У тебя чувства вообще есть? И воспитание? Ты единственный из присутствующих мужчин, кто не сделал мне комплимент. Даже Сара назвала меня украшением вечера, а от тебя ни словечка.

Я почувствовала, как он сжал мою спину, притягивая меня теснее и, наклонившись к уху, прошептал:

— Если я лишён воспитания, это не значит, что я слепой. А ты… ты прекрасна.

От его низкого голоса по коже побежали мурашки. Дыхание обожгло мою шею, слегка выбив из колеи, и я ухватилась за его плечи крепче. Его зрачки расширились, а грудь тяжело вздымалась и опускалась. Не знаю, что бы произошло, если бы мелодия не закончилась, но я чувствовала, как меня потянуло к нему. Я готова была раствориться в его глазах, забыв об окружающих.

— Спасибо, – я услышала свой дрогнувший голос.

*Buona sera, mio caro – Добрый вечер, мой дорогой (итал.)

Все понемногу стали возвращаться на свои места, и я с разочарованием поняла, что Максим потянул меня обратно к столику. Я вновь и вновь бросала взгляды на Эккерта, подмечая, как и он иногда исподлобья посматривает на меня. Невпопад отвечала на вопросы сидевшего по правую руку итальянского банкира, который, не затыкаясь, рассказывал о погоде, столице, пробках и экономическом кризисе, а мыслями всё ещё находилась в танце, всё ещё чувствовала мурашки от тихого голоса, шепчущего скромный комплимент. Максим же отвечал сухо и односложно на вопросы пожилой дамы, которая, судя по всему, была им очарована.

— Вы позволите? – раздалось у меня за спиной. Незнакомец, не давший упасть мне у всех на виду, протягивал мне руку. Отказать было бы невежливо, и я взглянула на Максима, будто прося у него разрешение. Он едва заметно кивнул, но нахмурился, видя, как я принимаю приглашение на танец.