Книга В договор не входит, страница 51 – Лина Ласс

— Мне стоило бы извиниться за настойчивое любопытство, – мужчина положил свою руку мне на спину. – Я вёл себя не совсем подобающим образом.

— Извинение принято, – я кивнула. Улыбка тут же осветила его лицо.

— Как уже сказал, я тоже не завсегдатай таких мероприятий и, видимо, забыл в каком обществе нахожусь. В России, правда, всё по-другому. И люди там совсем другие. Общаясь с ними, забываешь, как принято вести себя в приличном обществе.

— Вы сейчас оскорбили сразу всех своих соотечественников.

Незнакомец рассмеялся, и от его смеха мне стало спокойней.

— Есть за мной такой грешок. Бываю несдержан. И снова прошу прощения.

Он замолчал, разглядывая меня. Чувствуя, что пауза затянулась, я попыталась начать разговор.

— Так что вас привело на этот вечер?

— Статус обязывает. Знаю, кичиться своим богатством крайне неприлично, но с недавних пор благотворительные вечера в России стали мне… малы.

Я не смогла сдержать улыбки.

— Вот вы и улыбнулись. Наконец-то, – голос незнакомца чуть охрип, а лицо стало серьёзным. – Никакое украшение не сможет сделать того, на способна искренняя улыбка. Вы прекрасны.

Тот же комплимент, что сказал мне Максим, но сейчас он прозвучал почти непристойно из-за плохо скрываемого желания в голосе.

— Что вас связывает с Эккертом?

Я бросила взгляд на наш столик. Максим, не отрываясь, следил за каждым нашим движением, не обращая внимание на то, что с ним пытаются разговаривать другие гости за столом. Он жестом подозвал к себе одного из охранников, что приехали вместе с нами, бритого крепкого мужчину скандинавского типа. Что-то быстро передал ему и охранник, кивнув, исчез.

— Я же сказала, мы друзья, – произнесла я неуверенно.

— Вы с ним спите?

Я вскинула взгляд. Мне не нравилось, в какое русло зашёл наш разговор.

— Вы забываетесь.

— Я не хотел вас оскорбить. Но вы покраснели и стали ещё прекраснее. Я наблюдал за вами весь вечер. Вы не могли не заметить, что приковываете к себе взгляды всех присутствующих мужчин. Половина заворожена вами, в том числе и я.

— Что ж, я не специально.

— Я хотел бы узнать вас поближе, – его голос опустился до шёпота. – Это так странно, ведь я даже не знаю вашего имени.

— Как и я вашего.

Поскорее бы окончилась музыка и я могла бы вырваться из его цепких рук. Незнакомец не сказал ничего неприятного, но сейчас я бы с удовольствием вернулась к столику и пустому разговору с итальянским банкиром.

— Где мои манеры? Манцевич Дмитрий Борисович.

— Воронова Людмила Константиновна, – ответила я.

Мы внезапно остановились. Мужская рука, лежавшая на моей спине, соскользнула.

— Как? – Дмитрий словно окаменел. Тени проступили на бледнеющем лице.

— Вам нехорошо? – спросила я обеспокоенно, опасаясь, что у него случился сердечный приступ. – Вы будто привидение увидели.

— Вы чертовски правы. Прошу меня простить.

Манцевич быстро удалился, бросив меня посреди зала. Я в растерянности огляделась – десятки глаз были обращены на меня, смущая ещё больше и заставляя краснеть. Мне потребовались все силы, чтобы, сохранив достоинство, вернуться за стол. Максим встретил хмурым взглядом, прожигавшем во мне дыру. Несомненно, он видел сцену. Я едва присела на краешек стула, но не выдержав, прошептала, почти умоляя:

— Я хочу вернуться в отель.