Книга Оставить на память, страница 72 – Лина Ласс

— Твоё молчание о многом говорит… Глупая была затея пойти за тобой, — он порывисто провёл рукой по взъерошенным волосам и тряхнул головой. Нике, похоже, были совершенно безразличны его переживания. Он как последний дурак искал эту женщину, надеясь все эти годы узнать о её судьбе. И, надо было давно уже признаться себе, это не давало ему спокойно жить.

Генри повернулся к ней спиной и зашагал прочь. Зря он сюда явился. Вместо объяснений он получил только ноющую боль в груди и её молчание. Хотелось забыть эти два дня, как страшный сон. Он испытал острую потребность напиться до потери сознания. И тогда из головы уйдёт и Ника и воспоминания о ней. И может быть за ними последует тяжесть, которая сейчас легла на его плечи. Он пересёк коридор и не дождавшись лифта, открыл дверь, ведущую на пожарную лестницу. Вот так, он оставит её позади, а, вернувшись домой, избавиться окончательно от того, что до сих пор напоминает ему о ней. Когда Генри вышел на улицу, его взгляд упал на бар, из окна которого он вчера наблюдал за отелем. Зайдя внутрь, он попросил две бутылки скотча.

К чёрту эту русскую! К чёрту его жену! К чёрту студийных боссов! Беда не приходит одна. Разочарование сменяется разочарованием. Напиться — это было его спасение, хотя бы на сегодняшнюю ночь. А дальше будь что будет — Генри придержится первоначального плана. Когда Марта вернётся домой, он объяснится с ней, соберёт вещи и съедет из своего дома. Оставит ей всё, что она пожелает. Откупится, если понадобится.

Но выйдя за порог бара застыл как вкопанный. Перед ним стояла Ника. Босая, она держала в руках туфли, раскраснелась и часто дышала. Неужели бежала за ним? Но почему? Ника посмотрела на бутылки, которые он взял в баре, и во взгляде её промелькнуло что-то похожее на жалость.

— Не уходи! — она двинулась к нему, но Генри отступил. — Прошу тебя. Дай мне несколько минут, — в её глазах уже была настоящая мольба, и Генри дрогнул. — Ты хочешь объяснений? Я отвечу на все вопросы. Но пожалуйста, не уходи.

Она ждала его решения, жадно вглядываясь в его лицо, и Войт уступил.

— У тебя пять минут.

Она тут же рванула к отелю и через мгновение скрылась за его дверьми. Пока её не было он подогнал свою машину к входу. Он не будет разговаривать с ней в публичном месте. Чего доброго опять сорвётся, а если он захочет прикрикнуть на неё, то пусть рядом не будет свидетелей. Генри отсчитывал минуты на своем Hublot, напряжённо сжимая руль, и через семь минут Ника, озираясь, вышла из отеля. Он просигналил ей и она запрыгнула в его машину. Маленькое черное платье и шпильки сменились худи и кроссовками, украшения были сняты, а волосы убраны в хвост. Но пудровый аромат духов она снять не могла, и салон заполнился головокружительным запахом.

Генри вновь отметил, что в чёрном маленьком платье она не была похожа на ту женщину, которая взолновала его впервые. В ней появилась изысканность и утонченность, которую Генри раньше не видел. Некая жеманность в её движениях, когда она опиралась на руку своего кавалера, вновь сменилась нервозными жестами, какие Генри отметил в ней ещё несколько лет назад. Сейчас от элегантной леди не осталось и следа — рядом с ним сидела затравленная лань.

— Пристегнись, — бросил Генри, и Ника тут же послушно натянула ремень. Сейчас он не гнал, а ехал размеренно. Теперь спешить было некуда. Она не задавала вопросов, куда они направляются, и Войт тоже молчал. Но напряжение между ними почти выбивало искры. Руль скрипел в его руках, так крепко он его сжимал, а Ника смотрела перед собой, погружённая в себя, сцепив в замок руки. И только когда Генри притормозил у своего дома, она посмела оглянуться вокруг.