Книга Оставить на память, страница 73 – Лина Ласс

Они оказались в пригороде на пустынной улице, темноту ночи которой освещали жёлтые фонари. В большом каменном доме, перед которым они припарковались, не горели окна, но крыльцо освещалось одной единственной лампочкой. На небольшой лужайке чьей-то заботливой рукой были высажены цветы. Этой ночью было тихо, только стрекотали сверчки и сердце отдавало в голове гулким стуком.

— Где мы? — Ника подала голос впервые за всю поездку, выйдя из машины.

Генри достал бутылки скотча, которые кинул на заднее сиденье, и пробормотав "у меня дома", прошёл прямо к двери. Ника догнала его у крыльца.

— Но… как же твоя жена? — замялась она.

Значит, она следила за его личной жизнью. Знает, что он женат. Просматривала сводки светских новостей или сплетни в соцсетях? Но она следила за ним, держала на виду. Зачем? Из любопытства?

Он окинул её взглядом и молча толкнул дверь. Внутри Генри нащупал выключатель, и холл озарился неярким светом. Он проводил Нику на кухню, достал два стакана и разлил скотч. Один стакан он придвинул в её сторону, а сам, отхлебнув, продолжал следить за ней, отмечая каждый взгляд, каждое движение и жест.

Ника оглядывала незнакомое помещение, оценивая интерьер. Она сразу заметила, что этих стен касалась заботливая рука женщины. Какие-то мелочи, декоративные элементы, салфетки и букеты сухоцветов — всё это было отражением семейной жизни. Да, здесь обитала женщина, но в данный момент об её отсутствии говорила тишина дома.

— Она сейчас в Италии, — будто прочитав её мысли сказал Генри, и Ника слегка расслабилась. — Пей, — он указал на стакан.

Но Ника не спешила. Вместо этого она уселась на высокий стул у кухонного островка, не притронувшись к выпивке. Её непослушание снова вызвало приступ раздражения у Войта.

— Я ведь не за этим здесь, — произнесла Ника. — А где Тед? — она огляделась в ожидании, что сейчас услышит цокот его когтей по паркету.

— У моей матери. Когда нас нет дома, Марта или я отвозим его к ней.

"Марта", "нас"… Эти слова, такие привычные обычно, сейчас показались Генри насквозь пропитанными фальшью. Он говорил так, будто в его семейной жизни всё гладко. Хотя этого пресловутого "нас" уже не существовало.

Ника взяла стакан в руки и покрутила его в пальцах, рассматривая напиток. Она не знала, с чего можно начать свой рассказ. С какого момента? Но Генри опередил её, устав от её молчания.

— Где ты была? Почему исчезла? Почему не предупредила, что уезжаешь? — вопросы так и сыпались из него. Генри в ярости швырнул на стол стакан, выплеснув остатки скотча, и теперь янтарная жидкость растекалась по поверхности. Но Ника сохраняла спокойствие. Она знала, что ему необходимо выплеснуть всю злость, что скопилась в нём. Пусть ругает её, пусть обвиняет. Она стерпит и подождёт, когда он, немного успокоившись, сможет её выслушать. — Я узнал об этом только через день от человека, который вывез тебя с острова. И что за женщина была с тобой? Ты ведь уехала по своей воле. Не муж тебя нашёл и силком заставил вернуться. Я спрашивал — ты шла сама. Ты вернулась к нему? Что случилось? Ведь получается, что ты собрала вещички, как только ушла от меня. Было стыдно посмотреть мне в глаза и попрощаться? Неужели я был недостоин хотя бы жалкой записки?

Он выдохнул. Его руки и плечи тряслись от гнева, который распалялся всё больше, потому что Ника на первый взгляд была так безмятежна. Она выдерживала все его слова, стиснув зубы и глядя на разлитый перед собой напиток.