Книга Развод. Больше тебя не жду, страница 35 – Анна Измайлова

Саша продолжал жить своей жизнью, как будто ничего не происходило. Он не спрашивал, почему исчезают мои вещи, почему в доме стало так мало Ксюшиного. Он не замечал, что наше совместное прошлое разрушается прямо у него на глазах. Или, может, просто предпочитал закрывать глаза на это, делать вид, что ничего не меняется.

Это равнодушие причиняло боль больше всего. Оно подчёркивало ту пропасть, которая образовалась между нами. Я осознала, что наше совместное прошлое и всё, что мы строили, для него не значило ничего.

Когда последняя коробка с вещами была перевезена, я почувствовала облегчение. Казалось, что огромное бремя свалилось с плеч. Но впереди оставалась ещё одна, самая трудная часть – разговор с Сашей. Я понимала, что не могу просто уйти тихо, не сказав ни слова. Мне нужно было поставить все точки над «i», расставить приоритеты, чтобы окончательно начать новую жизнь.

Я не могла позволить себе бегство. Уход должен был быть осознанным, с пониманием того, что за ним следует новая глава. Я должна была объяснить Саше, что это не просто порыв, не попытка манипуляции, а решение, которое я обдумывала долго. Я была уверена, что так будет лучше – и для меня, и для Ксюши.

Мне хотелось, чтобы Ксюша росла в спокойной, стабильной атмосфере, окружённая любовью и заботой, а не в постоянном напряжении и страхе. Моя цель была восстановить эмоциональный фон, создать для неё мир, где не было бы места для криков и угроз, где мама не будет жить в постоянном стрессе и боли. Я знала, что моё спокойствие непременно отразится и на её состоянии, и что именно это – лучший способ дать дочери всё, что я хочу ей дать.

Мне нужно было поговорить с Сашей, чтобы завершить этот этап нашей жизни и начать новый, пусть и страшный, но нужный для нас шаг вперёд.

Когда Саша наконец появился на пороге под утро, он был, как обычно, нетрезв. Едва переступив порог, он, не глядя на меня, пошёл в сторону кухни, тяжело волоча ноги. Его глаза были усталыми и затуманенными, а на лице отражалась смесь усталости и безразличия. Волосы растрёпаны, рубашка мятая, пахло алкоголем. Я уже не помнила, когда он в последний раз выглядел иначе.

"Ну что ж, в последний раз," – подумала я, глядя на него. В последний раз как заботливая жена я подошла к нему, чтобы помочь. Налила стакан воды, поставила тазик у кровати, помогла ему снять ботинки и проводила его до спальни. Он рухнул на кровать, не обратив никакого внимания на мои действия, словно это было само собой разумеющимся. Я хотела оставить его там и уйти, но взгляд случайно упал на его шею – на тёмный след, свежий засос, видневшийся под воротом рубашки. Он резанул по сердцу, как острый нож, и я ощутила, как вся моя решимость чуть не пошатнулась. Это был окончательный сигнал – ещё одно подтверждение, что больше нет ничего, что связывало нас.

Я глубоко вздохнула и сделала над собой усилие не вспылить, не начать истерику прямо сейчас. У меня был план, и я должна была его придерживаться. Я терпеливо дождалась, пока Саша проснётся и придёт в себя.

Он появился на кухне поздно, с помятым и измученным лицом, словно он был единственным, кто страдал. Его глаза были ещё красными от алкоголя, и он выглядел так, будто каждая клетка его тела кричала о похмелье. Он бросил на меня короткий, уставший взгляд, не удостоив приветствием, и тяжело сел за стол.