Книга Прости меня, Вероника!, страница 84 – Евгения Султанова-Ус

Она готова кинуться на него. Я пожимаю плечами. А в глазах темнеет.

— Но ты ведь была готова рассказать, – говорю я устало.

— Нет, оказалось, что всё-таки нет! Это очень больно. И мне и Вадиму. Это просто невыносимо. Видеть его лицо в тот момент, когда он смотрит ту запись! Это так больно!

— И ты решила всё рассказать теперь, чтобы и мне было больно?

Ритка качает головой.

— Ему, – кричит она, тыча пальцем в Марка. – Я хочу, чтобы ему было больно, как мне! Он заслужил!

Видимо ей не приходила мысль, что и мне будет тяжело.

Рита замолкает. Садится на диван. Закрывает лицо руками. Я слышу её рыдания.

У меня не укладывается всё услышанное в голове. Как два самых дорогих мне человека могли так поступить со мной? Конечно, всего несколько месяцев назад всё было по-другому между нами, но от этого не легче. Пусть мы стали близки совсем недавно. Сердце всё равно разрывается от их поступков.

— Ника, прости меня! – молит Рита, сквозь слёзы.

Я смотрю на обоих поочередно.

— Не хочу видеть вас, – говорю спокойно, а внутри меня всё клокочет от негодования и обиды. – Но с тобой, Марк, я ещё хочу поговорить. Нам нужно обсудить твой уход.

Он открывает рот, хочет сказать что-то, но я не даю ему и слово вставить.

— Рит, тебе лучше уйти прямо сейчас. Я доверяла тебе. Полностью. Ты предала меня. И мне очень жаль.

Вот и сблизились! Я так рада была, что у меня есть подруга!

— Он поступил ещё хуже! Он смеялся над тобой. Он хотел, подчинить тебя себе. Шантажировал меня.

Марк однажды сказал, что любит пошантажировать.

— В конце концов, ты сама виновата. Не нужно было изменять Вадиму. Не боишься Анжелику?

Замечаю, что голос мой жесток. Ритка опускает голову и молча выходит. Что она ещё может сказать? Я точно слушать её больше не хочу.

Я встаю с кресла. Подхожу к своему портрету на стене. Глаза у меня на портрете светятся счастьем. Я была счастлива в тот день, несмотря на то, что вечером накануне мы поссорились. Мы часто ссоримся. Но всегда миримся. Что же теперь?

Я не должна подпускать Марка близко к себе. Я должна быть сильной.

Слышу как хлопает входная дверь. Рита ушла. Я осталась наедине с Марком.

Поворачиваюсь к нему.

— Ты хороший актер, Марк. Здорово ты притворялся.

— Я никогда не притворялся.

— Ты обманывал меня.

— Нет, я не…

— Нет? А как это назвать? Скажи!

— Ника, – говорит он. В глазах его мольба. – Ты ведь несерьёзно сказала о моём уходе?

В самом деле? Кто сказал, что несерьёзно?

— Я не шутила. Ты должен уйти.

— Нет! Я люблю тебя, ты знаешь это, малыш! Я не могу уйти! – он очень нервничает. Пусть. Мне всё равно. – И ты меня любишь!

Он делает ко мне шаг, но я жестом останавливаю его. Если он подойдёт и дотронется до меня, то боюсь, вся моя решимость рухнет, как карточный домик. Я не смогу устоять. А значит, нужно держать его на расстоянии.

Видя мой жест, Марк останавливается в нерешительности. От его самоуверенности не осталось и следа. Я вижу боль в его глазах. Но мне его не жалко.

— Я просто не понимаю, как можно быть таким жестоким, Марк. Я доверила тебе всю мою жизнь! Я полностью верила тебе! Подарила тебе себя и свою любовь! А ты просто смеялся надо мной!

— Ника! – он опять хочет подойти ко мне, но я отхожу от него как можно дальше. Он хватается за голову.

Я нервничаю, но нужно успокоиться, хотя бы постараться.