Книга Мэйр. Борьба за жизнь. Убежище, страница 12 – Евгения Султанова-Ус

— Алекс, пойдём, тут больше нечего делать, — раздаётся рядом голос Ника. Я чувствую чей-то взгляд. Он буравит меня, будто пронзает. Поднимаю глаза. Генерал. Наши взгляды встречаются совсем как вчера в общем зале. Его взгляд недоверчивый, мой полный растерянности и печали.

— Алекс!

— Да, идём.

Я резко отвожу взгляд и киваю Нику.

— Идём на кухню, хочешь перекусить? Ты ведь уже сутки ничего не ела, да?

От мыслей о еде тошнит, но поесть надо.

— Пошли перекусим, — соглашаюсь я. Толпа перед нами редеет. Я ловлю на себе взгляд Каи. Она смотрит недовольно. Она осталась жива, всем рассказывала утром как генерал спас её. Стивен Гарет спас Каю и Лин от монстра, а сам погиб. Не знаю, почему она смотрит с такой неприязнью. Наверное не может забыть мой удар. У неё под глазом вылез синяк, испортив симпатичную мордашку.

— Эк, как ты её приложила, — говорит Ник, косясь на Каю. Они друг друга недолюбливают. Слышала как Кая называла моего друга лабораторной крысой, меня книжным червём, а она воин, боец. Она собой гордится и вечно смотрит на других с высока. На тех, кто не выбирается в отряд.

— Да чёрт с ней, — машу рукой. Разумеется весь замок знал о вчерашней пародии на бой. Мы заходим в замок. — Как там Лин? Ей лучше?

Ник тяжело вздыхает и потирает подбородок длинным указательным.

— Что такое? — встревожено спрашиваю.

— Она не приходит в себя. Мы всё перепробовали. Лекарства ей не помогают. По крайней мере пока. Состояние стабильно тяжелое. Её хорошенько покромсали. Мне жаль, но не знаю выкарабкается ли.

Мы заходим на кухню. Кудряшка Эн быстро вытирает слезу и поднимает к нам лицо.

— А это вы. Перекусить хотите?

Мы киваем.

— Сейчас что-нибудь соображу, — неловкая улыбка.

Она плакала по Гарету. Сейчас в трауре весь замок. И траур продлится три дня. Эн возится у плиты, пока мы с Ником проходим на кухню. Ник запрыгивает на стол и берёт яблоко из тарелки.

— Ник! Эти яблоки я на пирог оставила, а не для тебя. Их итак мало, — взгляд Эн был злым, а голос недовольным. Я впервые видела кудряшку такой раздражённой. — Положи на место.

Она отвернулась к плите, занимаясь своими делами.

Ник хлопнул длинными ресницами и положил яблоко обратно в тарелку. Он бросил мельком взгляд на меня, я на него. Потом на плечи Эн. Они сотрясались. Эн плакала. Я кивнула Нику. Мы оба подошли к кудряшке Эн и одновременно обняли её за плечи. Она вздрогнула сначала, напряглась, но в ту же минуту обернулась к нам, посмотрела с горечью в глазах, по щекам текли слёзы. Мне стало так горько, что комок встал в горле. Я и не знала, что Эн так сильно переживает смерть Гарета. Я думала, что одна привязана к нему, но значит есть и ещё кто-то. Кудряшка Эн. Скорбь одолела меня. Эн бросилась к нам в объятия и уже открыто зарыдала. Ник гладил её рыжую кудрявую шевелюру, а я обняла как можно крепче, чувствуя подступающие слёзы.

— Простите меня, — всхлипнула Эн, немного отстраняясь через некоторое время. — Она вынула платок и по очереди посмотрела на нас с Ником. — Я отвратительно себя веду. Извините, дорогие мои. Вот, садитесь, я сейчас вас накормлю. В замке суета, катавасия просто, все как на иголках. Генерал умер, ну надо же. Как же так-то, а?

Говоря, она и сама суетилась, снимая с плиты ковшик и накладывая нам рисовую кашу. Руки её дрожали, когда она держала ложку. Я тихонько отстранила её, а Ник усадил за стол. Я сама положила по три ложки всем троим и взяла три кусочка ржаного хлеба.