Книга Вероника, я люблю тебя!, страница 136 – Евгения Султанова-Ус

Его слова вызывают у меня улыбку.

— И мне плевать, что подумает о моих словах эта мегера.

Марк защищал меня, пусть и своим своеобразным способом. Рассказ о том, какие у меня жаркие и страстные поцелуи, просто загнал мою мать в ступор. Конечно, здесь нет ничего смешного, но я всё равно смеюсь.

Марк вопросительно смотрит на меня.

— Я хочу поцеловать тебя! — Говорю я, внезапно почувствовав потребность к нему прикоснуться.

— Ого!

Киваю.

— Иди сюда, давай, — произношу слова, которые обычно говорит мне он.

Марк наклоняется ко мне, и наши губы сливаются в нежном поцелуе. Его губы — то, что мне нужно сейчас, чтобы почувствовать себя лучше, увереннее, почувствовать себя хоть кому-то нужной! Руки Марка смыкаются на моей талии, я обнимаю его широкие плечи. Я так люблю его! И, чтобы ни говорила моя мама, я знаю, моё чувство настоящее, а не просто мимолётное увлечение. Он сейчас такой близкий и родной, что я чувствую, как от нежности к нему слёзы наворачиваются на мои глаза. Блин, ещё не время плакать!

— Ника, — Марк чувствует мои солёные слёзы. Он немного отстраняется, а потом целует мои мокрые щёки, собирает мои слёзы губами.

— Она не стоит твоих слёз.

Если бы он знал, что я плачу не из-за матери, а потому что очень сильно люблю его.

— Я не понимаю до конца её поступка, — говорю, когда на моём лице уже нет слёз.

— Я вообще удивляюсь, как она может быть твоей матерью. Вы такие разные на самом деле. Прямо, как небо и земля. Или зима и лето. Ну, или спелая клубничка и засушенный виноград.

— Марк, — возмущаюсь я. — Что ты несёшь?

А сама улыбаюсь.

— Я имел в виду, что спелая клубничка это ты! — Он притворно строго качает головой. Наклоняет голову набок, поднимает бровь, осматривает меня.

— Ты определенно не похожа на изюм.

Хлопаю его по плечу. Он смеётся.

— Она на самом деле монстр. Я больше, чем уверен, что не переживает за тебя. Она переживает за себя, — говорит вдруг Марк. Лицо его абсолютно серьёзно. Ни тени улыбки.

— Она сказала, что я её позорю.

— Чем? Тем, что встречаешься со мной? Ника мы живём не в восемнадцатом веке. Встречаться с парнем в твои годы это нормально. И тебе даже не нужна компаньонка!

Я улыбаюсь.

— Мама возмущена моим поведением. Она считает, что я развязная маленькая сучка.

Больно от этих слов.

— Она просто привыкла, что ты всегда дома и ни шагу без неё не делаешь. А теперь ты изменила своё поведение. Ты не сделала ничего плохого, Ника.

— Это ты так считаешь.

— И, между прочим, ты ещё девственница, хотя твоя мама думает по-другому. Да она просто уверена, что я тебя трах…

— Марк, я не люблю это слово.

Прикрываю уши руками.

— Хорошо, она уверена, что я уже засунул свой…

— Марк! — Я ржу, ещё сильнее зажимая уши. Ну, что за человек? Пошлость на пошлости!

— Так вот, ты меня, в общем, поняла. Тебе не обидно?

— Что?

— То, что твоя мамаша считает, что мы с тобой спим, хотя это не так? Она, наверно, разочаровалась бы, узнав правду.

Улыбка до ушей.

— Ты невыносим!

— Бываю, ага.

Я вздыхаю. Смех, конечно, помогает отвлечься от проблем, но они всё равно никуда не исчезают. Мне нужно решить, что делать дальше. Где вообще мне сегодня ночевать? Начнём с этого.

— Нужно решить, где мне сегодня ночевать, — говорю я.

— Что, значит, тебе? Хочешь меня прогнать?