Книга Вероника, я люблю тебя!, страница 213 – Евгения Султанова-Ус

Я закусываю губу. Блин, блин. Что мне сказать, чтобы он снова назвал меня «малыш» или «своей девочкой». Сменил равнодушный тон на нежный и страстный, как всегда!

— Марк, прости меня, — говорю я тихо. — Я плохо поступила. Но я очень скучаю, правда.

Он вздыхает.

— Я не уверен и в этом.

Что?

— Марк, пожалуйста, ты такой равнодушный! Мне это совсем не нравится!

Потираю висок. Голова разболелась. Хочется плакать.

— Не нравится! — Я слышу в его голосе раздражение. Уже прогресс!

— Прости, прости меня, любимый, — ною я. — Мне так не хватает тебя, твоих рук и губ. Мне не хватает твоих прикосновений и поцелуев и… всего остального.

Может, это растопит его сердце?

Он молчит какое-то время.

— Ладно, Ника, всё в порядке, — говорит он и зевает в трубку.

Мне этого мало!

— Нет, скажи по-другому, — пищу я.

Он тихонько смеётся. Ох, неужели!

— Как по-другому?

Издевается? Он знает, как я хочу, чтобы он меня назвал.

— Ты знаешь, — говорю и хнычу.

— Нет, ты скажи мне, — голос его теплеет с каждой минутой.

— Марк, — постанываю я. Переворачиваюсь на бок.

— Не капризничай, — опять посмеивается он.

Я надуваю губы.

— И не надувай свои милые губки.

Откуда он знает? Так хорошо изучил меня? Ну, конечно!

— А ты назови, как всегда!

Поворачиваюсь на спину. Хочу, чтобы Марк был рядом.

— Не знаю как, — упрямится.

— Хм… — стону.

— Ференика?

— Нет!

— Мм. Береника?

Чёрт, вот ведь изверг! Молчу.

— Вероника?

— Марк!

Опять слышу его приятный смех.

— Малыш, — наконец, сжаливается он. — Маленькая моя. Девочка моя, любимая.

Голос его страстный теперь, это рождает во мне жаркую волну. Я мигом возбуждаюсь.

— Марк, — выдыхаю я.

— Мм… Ты уже влажная там? Да, красавица?

— Я не знаю, — вру я, но он, конечно, прав.

— Врунья, — говорит он. — Опусти туда руку и проверь.

Что?

— Я не могу, — смущённо говорю я.

Он глубоко вздыхает.

— Давай, Ника.

Ох, как жарко! Но, как я могу такое сделать? Трогать себя? Это ведь стыдно. Ни за что не сделаю это.

— Мне стыдно, — шепчу я ему в трубку, будто кто-то может нас услышать.

— Это не стыдно, почему ты так думаешь?

Облизываю губы.

— Во что ты одета сейчас? — Спрашивает Марк.

— В пижаму с мишками.

— О, эта симпатичная пижамка, — мечтательно протягивает он. — Ну, так?

Уймётся он?

— Марк, не заставляй меня, ну, пожалуйста!

Смеётся.

— Ох, малыш, однажды ты перестанешь смущаться и сделаешь, что я хочу.

Сглатываю. Однажды точно так и будет. Молчу.

— Ау, ты, что там сознание от стыда потеряла?

Зачем он так? Я прихожу в норму.

— Нет.

— А что замолчала? Может ты всё-таки…

— Нет!

— Тогда не молчи!

— Хорошо, — говорю. Знаю, он улыбается.

— Мир?

— Посмотрим.

Ага, мы поменялись ролями?

— Ты просто ужасен!

Снова поворачиваюсь на живот. Я и не заметила, что плед упал на пол.

— Разве? Ты часто мне так говоришь, — отзывается Марк.

— Угу.

— Как прошёл твой день?

— Нормально.

— Почему так поздно позвонила? Я думал, что не поговорим уже сегодня.

— Я бы обязательно позвонила тебе.

— Ты заканчиваешь работу в семь, а позвонила только в одиннадцатом часу. Что делала?

Блин. Я не хочу врать ему.

— Я ходила в гости, — прощупываю почву.

— В гости?

— Ага.

Молчит.

— К кому?

— Мм… К нашему соседу, Роме. Пила чай.

Лишь бы плохого не было. Но лгать я не собираюсь. Я же просто пила чай и слушала двухчасовой рассказ о любимой жене нашего соседа! Что тут такого?