Книга Горец. Его любовь, страница 50 – Валерия Ангелос

— Немного, — говорю. — Так, пока болтали, по куску съели.

— По куску, значит?

— Ну да.

Вообще мы пиццу на двоих умяли. Ну я, понятное дело, больше. Сколько там в мелкого влезет.

— А еще он что ел? — спрашивает.

— Да так, — отвечаю уклончиво. — Разное.

— Например?

Нихуя.

Но ей этот ответ вряд ли зайдет.

— Всего не перечислить, — бросаю. — Мои там всякого наготовили. Он понемногу попробовал.

— Пиццу больше не надо, — говорит она. — Это у нас редко. По праздникам. Он борщ кушает. Сырники. Овощи можно запечь с мясом. Я же тебе подробный список отправляла.

Блять, точно. Список был.

— Варь, понял, так и будем питаться, — замечаю.

Опять пора нам тему менять.

— Ты мне другое скажи, — прибавляю. — Сама как? Что врачи говорят?

С врачами я уже сам пообщался. И люди мои под контролем ситуацию держат. Но чтобы отвлечь ее, немного переключить, вполне такая тема пойдет.

— Нормально, — замечает. — Завтра собираются выписывать.

— Утром?

— Днем.

— Понял, приеду.

— А Богдан…

— Он в садике будет, — говорю. — Мы его потом вместе заберем. И домой поедем.

— Домой?

— Да, — киваю. — Ко мне. К нам.

— Джамал…

— Дом большой, Варя, — обрываю. — Всем места хватит. Мы там даже не пересечемся, если не захочешь.

Взгляд у нее выразительный. Понимает, куда клоню. И как мы будем «не пересекаться».

Знает же, сейчас что угодно скажу, только бы ее продавить. Мягко. Приболтать, чтобы и сама не заметила.

— Там удобнее будет, — добавляю.

— Для всех.

— Твой дом за городом, а у Богдана садик… и на работу мне нужно.

На какую еще, блять, работу?!

Все волю прикладываю сейчас, чтобы ничего лишнего ей не выдать. А то прямо подмывает это сделать. Аж печет внутри, так печет...

Но я держусь. Рано. И момент не тот, и дергать ее нельзя.

Ладно, может, завтра это обсудим.

— И вообще, не лучшая идея, — замечает она дальше. — Давай потом это все обговорим.

— Давай.

Пока Варя все это мне выговаривает, я ее за руку держу. Медленно поглаживаю. Осторожно пальцами прохожусь. Сперва просто по запястью. Потом все выше и выше. До плеча.

По итогу последнее слово уже ей на ухо выдыхаю. Приобнимаю.

Она подвисает. Ощутимо напрягается, осознав, как близко я успел подобраться. Опять. И вроде бы невзначай. Она даже не замечает, как рядом оказываюсь. Практически вплотную.

Дыхание у нее сбивается. Взгляд мечется, в сторону соскальзывает. А после она пробует отодвинуться от меня. Смазанным движением, неуверенным.

Придерживаю ее. Склоняюсь. Лицом утыкаюсь в изгиб между тонкой шеей и хрупким плечом.

Застывает.

Но вскоре снова пробует отстраниться. Мягко отодвинуться от меня.

Ну чего? Хорошо же сидим.

Трусь щекой о нежную кожу.

Замирает. Больше не дергается.

Вот. Так другое дело. Гораздо лучше.

Пахнет она так, что дышу и понимаю: надышаться нельзя. Ароматная. Вкуснючая.

Слюной давлюсь. И всю похоть свою притушиваю.

Нельзя, блядь. Нельзя.

А потом вдруг открывается дверь.

Ну какого хера?

Медсестра. Виновато улыбается, лопочет чего-то. Тут Варя от меня и ускользает. Приходится ее все же отпустить.

На часы взгляд бросаю. Понимаю, что хоть как — ехать пора. Малого из садика забирать.

— За Богданом поеду, пора уже, — говорю Варе.

И прежде чем она успевает ответить, наклоняюсь и целую ее. В щеку. Как бы не было сильно искушение дальше губами проехаться, пресекаю порыв. Потом тяжелее будет оторваться.