Книга Горец. Его любовь, страница 49 – Валерия Ангелос

Пусть у него нормальное детство будет.

— Маму скоро выпишут, — говорю. — Завтра еще в больнице будет. А потом доктор собирается ее отпустить.

— Да? — смотрит на меня.

— Да, и знаешь, если ты ничего есть не будешь, то… нам обоим от мамы влетит.

Пытаюсь вспомнить, что Варя ему говорила, когда на кухню звала.

— Тогда мы домой поедем? — спрашивает мелкий.

— А ты домой хочешь?

— К маме хочу.

Ну понятно. Дом у него там, где мама. А тут вокруг все чужое.

Ладно. Как-то выясним это.

— Богдан, — говорю и наконец вспоминаю, что Варя ему выдавала: — Тебе покушать надо.

Молчит.

— Что будешь? — спрашиваю.

— А пицца есть?

Чемпионы такое не едят. Ты либо на спорте, либо…

Хотя похер.

Смотрю на пацана и понимаю, что нужен компромисс. Тренировка нахер идет, заказываем пиццу. Вместе едим.

Даже неплохо по вкусу.

Потом одна из тех нянек, которых я нанял, приходит. Укладывает малого. А я проверяю все позже. Уснул или нет. Прислушиваюсь.

Нормально. Сопит. Усталость берет свое.

На утро отвожу пацана в садик. А сам — к Варе. Вечером уже вместе с мелким заеду.

Захожу в палату.

— Ну как ты? — спрашиваю.

Чисто формальный вопрос. Так-то я все материалы уже получил. И анализы, и другие результаты обследований.

— Нормально, — отвечает Варя.

Внимательно на меня смотрит.

Подхожу к ней. Обнимаю за плечи. Целую в щеку. Не удерживаюсь от того, чтобы скользнуть пальцами по шее. Слегка.

И залипаю.

Хотелось бы конечно, иначе ее обнять. И поцеловать тоже. Не только в щеку. А как полагается.

Но лучше об этом не думать.

Сейчас нужно держать себя в руках. Не нервировать ее. Вроде контакт установили.

Поэтому беру стул, приставляю ближе к ее кровати. Усаживаюсь. Рассказываю, как Богдан вчера день провел, как я его отвез в сад.

Она слушает. Но такое чувство, будто и что-то свое в голове прокручивает. И это верное чувство, ведь вскоре выдает:

— Мне тут вчера бывший свекр звонил.

— Кто?

— Отец моего бывшего мужа.

— Вот как.

— Извинялся, — замечает она и слегка прищуривается: — Ты знаешь, на него это все совсем не похоже.

— Ну возраст такой, — говорю и за руку ее беру, переплетаю наши пальцы в замок. — Поумнел может. Не совсем… пропащий.

Она ничего не отвечает, но руку не отдергивает. Просто продолжает меня очень пристально изучать.

А я сам от ее глаз оторваться не могу. Не хочу. Пиздец омуты. Затягивают в момент. Глубокие. Синие-синие. Такие во всем мире только у нее одной.

За нутро берут.

— Странно это, — продолжает Варя, так и не сводя с меня взгляда. — Недавно он со мной совсем иначе общался. А тут вдруг… с чего бы ему свое мнение настолько резко менять?

Чую, не туда ветер дует.

Пора направление менять.

— Варь, — кривлюсь. — Да что о нем говорить? Ну видно понял, что маху дал. Вот и набрал тебя. Давай лучше другое обсудим. Реально важное.

— Это — что? — приподнимает бровь.

— Мы с Богданом классно вчера посидели. Пиццу взяли…

— Какую пиццу? — хмурится. — Ему острое нельзя. И сколько он этой пиццы съел?

Блять.

Ну с одной стороны хорошо, что про Васильева она забыла, но с пиццей у меня по ходу косяк.

Острая она была? Или хуй знает?

— Обычная пицца, — брякаю, наконец. — Нормально. Малой всего один кусок съел. Перед сном же много…

— Ты ему на ночь пиццу дал? — уточняет.

И сразу чую — опять не туда разговор идет.