Онлайн книга «Бывшие. Любовь, удар, нокаут»
|
Мы с Машей рядом. Я обнимаю ее сзади, уложив руки на внушительный живот. Оберегая его. Улыбаюсь. Потом я рыдаю в три ручья, когда впервые беру на руки свою дочь. Я бы тоже назвал ее Алисой — мне всегда нравилось это имя. Оно хитрое, умное. Оно игривое, и в нем чувствуется характер. Потом ее первые шаги, наши путешествия… Я смотрю на галерею фотокарточек, которых никогда уже не будет, и мне дышать сложно. В глазах начинает рябить. Режет изнутри. Но главный удар будет дальше… В моем воображении я не прячусь в тени, как вор. Я не гляжу на них со стороны, не зная, куда себя приткнуть. Нет! Все по-другому. Иначе. Тепло… Я улыбаюсь, кидаю ключи на тумбочку, а потом громко кричу: — Что это вы тут устроили?! И бегу к ним. Алиса еще громче смеется, когда я сначала подхватываю на руки Машу, а потом ее. Кружу. Почему кружу? Какой сопливый, розовый бред, но я в этом бреде был бы безумно счастлив… Целую ее. Там, в этой прекрасное не-реальности Маша никогда не запрещала мне называть ее по имени, потому что я никогда не причинял ей боли. Я не хотел сбежать, и я не сбежал. Я не нес херни, будто ребенок смог бы как-то помешать мне стать тем, кем я стал. Этой хуетой я не прикрывал свой собственный комплекс неполноценности, долбивший мне по всем нервным окончаниям разом: КАК ПЛОХОЙ СЫН МОЖЕТ СТАТЬ ХОРОШИМ ОТЦОМ, МАША?! Что я дам этому ребенку, если я — одна сплошная травма?! Если я не имею понятия, как воспитывать! Я не знаю, что такое семья! Я не знаю, что такое отец. Что я могу ему дать?! Сумасшедшая! Нет… я не дал заднюю. Я не испугался. Я сделал то, что хотел сделать еще в тот день, когда ее впервые увидел: встал на одно колено, предлагая кольцо и всю свою душу. Она твоей осталась, но на кой она тебе теперь нужна? Уродливая, изуродовавшая тебя саму? Что, если я — это опухоль, которая действительно рушит все, к чему прикасается? Как говорил отец, во всем ты виноват! И в том, что я бухаю и дерусь — тоже! Что, если он был прав?.. Резко захожу за угол, прижимаюсь спиной к стене, стискиваю зубы. Кулаки сжимаются до боли, которую я не чувствую. Самая главная боль моя — внутри; и меня от нее на части разрывает. Та картинка… мое воображение… вот главный твой нокаут. По факту, только ты сможешь отправить себя на покой собственными руками. Только ты можешь себя по-настоящему победить, и я побежден. Я повержен. Потому что больше всего на свете, я бы хотел вернуться назад и все исправить, но дорога в прошлое закрыта для всех. Я не особенный. Можно сказать, я типичный мужик, который просто обосрался, и теперь не знает, что с этим делать. Вот она правда. Вот откуда ненависть. Я ведь не ее презираю. Никогда не презирал. Я себя ненавижу; и всегда буду… — Тимур! — раздается звонкий голос Алисы, и я резко распахиваю глаза. Она стоит передо мной, мнет свои крошечные ручки. Запыхалась немного. А я замер… много. Вообще не могу вдохнуть. В глазах резь, на сердце мясорубка. Что же я наделал? Как мог все просрать? И тебя не знать... а как теперь узнать? Как объяснить все? Я ведь даже не смог ответить на твой вопрос: как меня называть? Потому что я не знаю. Не знаю! Ляпнул что-то вроде: — Как сама решишь. И все. И все, блядь! Нет, ты никогда не простишь меня, малышка. За то, что твой отец еще до твоего рождения оказался ублюдком… |