Онлайн книга «Бывшие. Любовь, удар, нокаут»
|
Аксаков облизывает губы и повторяет тихо, но по-прежнему уверенно. — Я не изменял тебе тогда. Меня занесло. Я был в клубе, где позволил себе очень много лишнего. Я целовался. Я танцевал. На кураже от победы и от страха. Я обосрался и жестко налажал, но когда дверь в номер закрылась, я обосрался еще сильнее. Секса не было. Я ушел через три минуты к себе. Не понимаю. Слушаю его, кажется, но не понимаю! Сердце начинает биться так, словно ему сорвало крышу, пока изнутри поднимается волна. И нет. Судя по всему, было бы логично предположить, что это волна радости и облегчение? Нет! Ха! Это совсем не светлые чувства… Меня окатывает яростью. Доходит медленно, но смысл доходит в полной мере. Злость становится гуще, ярче. Я в ней захлебываюсь и в следующее мгновение рвусь вперед. Больше всего на свете мне хочется вцепиться в эту наглую морду! Чтобы получилось ранить так же сильно, как мне было больно! Семь лет! Тимур это предугадывает. Он позволяет ударить себя один раз, а потом ловко перехватывает запястье, перекручивает меня, роняя спиной на взбитые простыни, нависает сверху. Меня несет еще дальше. Я ору, болтыхаюсь. Матерюсь! — Отпусти, сука! Немедленно отпу… — Ты не дала мне даже слова сказать! — рычит он, сжимая мои руки еще крепче, — Сразу бросила мне в лицо свой лживый аборт! Что мне еще оставалось?! — Сказать мне правду! Объяснить и… — Ты идиотка, да? — его злость моментально трансформируется во что-то другоен. Что-то горько-кислое… больное. Взгляд ломается. И словно все, что было внутри… выливается на меня. Душа рвется на части… Он хрипло шепчет не прячась. Открываясь. Полностью… — Как я мог сказать тебе правду, Маня? — Словами. — И что было бы потом? — Я бы не ушла. Я бы… мы бы… все было бы по-другому! — Как? — Тимур слегка мотает головой. Его хватка ослабла. Она стала каким-то нежным утешением… Он упирается в постель локтем, потом проводит пальцами по моей щеке, хмурится… словно борется с собой, но глаза подводят. С губ срывается смешок. Он трет их пальцами, падает на постель и ложится на спину, глядя в потолок. — Фотки вылезли с самого утра. Я не знал, что ты видела, потому что ты не брала трубку. — Я спала… меня тошнило, и я спала и… — Я и этого не знал. Ты могла сделать все что угодно. Зная твой характер? Твою способность делать слишком резкие выводы? Ты могла… — Тимур переводит на меня тяжелый, печальный взгляд и коротко жмет плечами, — Я поверил, что ты это сделала. Я же сам тебя к этому подтолкнул своей конченой реакцией. И как бы я сказал тебе правду? После того как ты сделала то, чего явно не хотела делать? Ты же не хотела… — Не хотела… Аксаков коротко кивает. — Что было бы потом, Мань? — Мы бы разобрались и… — Нет, я не об этом. Я о глобальном. Что было бы потом? С тобой? Узнай ты, что наш ребенок мертв… просто так? По коже пробегают мурашки. Мне сложно это представить… даже не так! Я безумно боюсь думать об этом. Ведь Алиса жива! Жива! Она спит в соседней комнате своим убийственным сном маленького медвежонка! И я себя без нее не представляю… В глазах начинает рябить. Я вижу сквозь пелену слез его горькую улыбку. Тимур нежно касается моей щеки и шепчет. — Ты бы себя возненавидела. Я это знал… и решил, что тебе будет лучше ненавидеть меня и никогда не знать правды. |