Онлайн книга «Бывшие. Любовь, удар, нокаут»
|
Тимур молчит. Довольно долго, чтобы определить самой: да, твоя. — Я просто хотел выдохнуть и не думать о том, что меня ждет дальше, — наконец-то говорит тихо, — И меня слишком занесло. — Ясно… Киваю еще, потом встаю и поправляю трясущимися руками свои шортики. — Можешь больше не переживать. — Маш… — Не надо, — прикусываю щеку изнутри, чтобы не зарыдать. В голове бзик такой вдруг взрывается: ни за что не покажу ему своих слез! Ни за что! Он мне больше никто. Он ни на что не имеет права! Ни на одну мою эмоцию! Нет! Хватит… Ты меня уже достаточно унизил, дорогой… — Я сделала аборт, — смело заявляю, глядя ему в глаза, — Так что мой сраный сюрприз больше не в приоритете. Тимур резко роняет брови на глаза. Смешно. Я почти поверила, что тебе жаль... Касаюсь взглядом красной коробочки, издаю смешок. — Свой дерьмовый подарок тоже можешь забрать. Подаришь своей шлюхе, думаю... — Она не моя… — То есть… — с губ срывается ядовитый смешок, — Ты с ней не спал? Это хочешь сказать?! Ну, давай. Скажи. Попробуй. Никогда в жизни не поверю! Тимур опять молчит. Такая тупость… Мы были самыми родными людьми, а теперь между нами огромная пропасть в те эти счастливые воспоминания, которые теперь не греют, а разрывают на части. Вот так бывает… знаете? Вот так это и происходит. Самая большая ненависть рождается из самой большой любви… — Мань… прости меня… — зовет меня тихо, а я тихо усмехаюсь, опускаю глаза и киваю. — Прощаю. И прощаюсь. Не смей больше даже имени моего произносить, ты для меня сдох. План дает сбой на этих словах. Почему? Я не знаю. То ли боли стало слишком много, то ли просто что-то опять в голове моей исказилось, но я произнесла эти слова с таким отвращением, с такой ненавистью и так прямо глядя на него, что… даже не знаю, как осталась жива после этого. Я, правда, не знаю. Выдержать разбитое сердце — половина дела, а вывести всю ту ненависть? Я знаю, что никогда больше не буду уже собой. Знаю, что умерла в тот момент, глядя ему в глаза — я умерла. Он меня убил. Забрал мою невинность, мою душу, а потом просто размазал, как размазывал всех своих оппонентов на ринге. — Бабушка была права, — роняю слезы, но быстро стираю их. Губы расползаются в жестоком оскале, — Ты — это твой гребаный папаша. Это в твоих генах, и я не жалею. Слышишь?! Я не жалею, что этот ребенок никогда не родится! Плодить твои гены...нет уж, спасибо. С горкой одного тебя хватило, ублюдок чертов! Тимур медленно моргает, его лицо натягивается как маска. Я знаю, что сейчас делаю ему очень больно, и это, пожалуй, удар ниже пояса. Правда. С другой стороны, трахать бабу, пока я здесь переживаю все это… как там было? Дерьмо? Именно так. Пока я одна разгребаю то дерьмо, короткое мы заварили вместе — это честно?! Бросать меня — честно?! Предавать… так жестоко… разве это честно? Убивать меня… Все это нечестно, но сейчас мы хотя бы сравняли счет. Или нет? Кажется, мне этого безбожно мало... Я задыхаюсь от слез, от боли, от отчаяния. Смотрю на него...и не вижу...не понимаю...как?! Как можно было так...поступить со мной?! За что?! За ребенка?! — Не могу понять, как ты мог... - прикусываю губу до крови, чтобы заткнуться! Не смей! Никаких вопрос. Ничего! Не смей! — Мань, это... — Нет, заткнись! — визжу, резко прижимаю руки к ушам. |