Книга Бывшие. Любовь, удар, нокаут, страница 137 – Ария Тес

Что ты имеешь в виду?..

Бабуля вздыхает и переводит взгляд на стену. Там на булавках висят фотографии. Больше всего, конечно же, изображений Алисы, но сбоку есть и мои родители — там они молодые, улыбаются. Папа обнимает сзади маму… когда я смотрела на эту фотографию, всегда видела их огромную любовь. Этого не видно пока, но там даже я есть! И да. Я всегда видела любовь, но было что-то еще.

Что ты имела в виду?..

— Он говорил, что это его шанс для того, чтобы вы жили хорошо, — тихо отвечает бабуля, улыбается печально, — Но я-то мать, я всегда знала, что он врет.

— Врет?

Бабушка резко переводит на меня взгляд, головой мотает, потом нежно обнимает мою ладонь и улыбается уже теплее.

— Нет, внученька. Не в том смысле. Твой папа действительно хотел лучшей жизни для вас. Он вас очень любил…

— Но что тогда ты имела в виду?

Помолчав, бабуля просто жмет плечами.

— Что он любил и себя тоже. Что он был эгоистом с большими амбициями, который слишком беспечно ко всему относился. Когда нужно было остановиться, эти амбиции не позволили ему остановиться, а потом все закончилось печально.

Я хмурюсь сильнее. Внутри, как будто кто-то задел струну, что-то дрожит.

Честно признаюсь, никогда раньше я не думала о своей трагедии так, а теперь… смогу ли когда-нибудь перестать?..

— Все мужчины эгоисты, Мань. Это факт. Но… Тимур твой особенно похож на твоего отца, что, само собой, неудивительно. Девочки всегда выбирают мальчиков, похожих на своих отцов…

Бах!

Я резко перевожу взгляд во двор. Алиса, понурив голову, идет к дому. Тимур растерянный за ней: сказал. Теперь не знает, как себя вести.

А потом меня ударяет в грудь ногой…

Он окликает ее. Дочка поворачивается, слушает, что ей говорит Тимур, а потом выдавливает из себя улыбку и отмахивается, мол, ничего страшного.

Мне в этот момент так хочется рыдать, господи…

Обычная сцена. Для кого-то я по-любому слишком драматизирую, но… дело в том, что я узнаю в своей дочери себя. Отец тоже так делал. Он обещал мне что-то, что редко сдерживал — у него всегда были дела, срочные поездки, встречи, какие-то разговоры. Я на месте Алисы была столько раз, и я так хорошо помню, как это больно… ощущать себя на втором месте.

Черт возьми! Она даже ведет себя, как я. Притворяется, прячет боль…

Когда Алиса заходит в дом, а Аксаков за ней, я буквально ощущаю каждую ноту этой обиды и боли. Бабуля что-то говорит про контейнер, Тимур отвечает ей, а я протягиваю руку своей девочке и шепчу:

— Иди ко мне…

Алиса сразу поддается. Она забирается мне на колени, прячет лицо на груди, пока я сжимаю ее в своих объятиях. Разрешаю ей побыть слабой, даже вру, когда повисает пауза, чтобы никто не задавал вопросов:

— У нее болит животик.

Но на самом деле знаю, что в этот момент рождается то, чего в ней быть не должно: компромиссы.

Я же такая же…

Чтобы сохранить отношения, вечно искала компромиссы. Сдавалась. Уступала. Прощала, когда меня ставили на второе место. Позволяла этому случиться! Черт возьми! Ведь думала, что это нормально. И мне так страшно было потерять Тимура, не быть его любимой, снова потерять человека, который был для меня самым любимым — я так боялась его потерять, что делала все это… как привыкла. С детства. Не показывая обиду, проглатывая ее, драпируя.